Бог Войны

 — Но ты уже знала об этом, когда дразнила меня в течение всего вечера.

— Я… ничего такого не делала, — в ее голосе звучит запретное желание и мерцающая ясность. Она так чертовски красива, что я не могу смотреть ей в глаза, не чувствуя жжения в костях.

— Неужели? Мне показалось, что твоя рука и ноги не так уж случайно задевали мое бедро?

— Хм. Возможно. Это сработало?

— Ты хочешь, чтобы это сработало? — я опускаю руку к ее попке, поглаживая стринги, которые скользят между ягодицами, а затем шлепаю по манящей плоти, и она стонет, ее губы приоткрываются.

— Я никогда не умела следовать советам, — она слегка покачивается, ее дыхание становится все более поверхностным. — Я очень плоха в этом. Спроси моего психотерапевта. А может, и не спрашивай.

— Глупая, глупая чертова девчонка, — я снова шлепаю ее по заднице, и ее голова опускается вперед.

— Я могла бы сказать то же самое и о тебе. Но теперь мы здесь, так что сделай уже хоть что-нибудь. Мне немного больно, но я могу потерпеть.

— Ты можешь вытерпеть, когда мой член входит в тебя, да?

— М-м-м…

Я лижу раковину ее уха, что, как я обнаружил, ей нравится. Из нее вырывается дрожащий вздох, она хнычет, а ее плоть становится горячей.

И со мной покончено.

Чертовски покончено.

Я теряю свой чертов разум.

Стон вырывается из меня, когда я подкладываю подушку под ее живот, чтобы она устроилась в эротичной позе.

Я быстро прогоняю этот невозможный образ, расстегивая ремень.

— Это будет быстро и грубо, красавица. Я не могу медлить или разводить нежности.

— Да, пожалуйста.

— Иисус гребаный Христос, — почему мне так нравится звук ее мольбы? Если бы она хоть раз сказала «пожалуйста» вне секса, я бы отдал ей все — включая мой чертов рассудок.

Я одним движением стягиваю с себя брюки и трусы. Мой налившийся член упирается в полувиднеющийся пресс, на головке блестит сперма.

Мои пальцы находят ее клитор, и я поглаживаю его методичными кругами. Она такая мокрая, что с моих пальцев капает ее возбуждение, и спальню наполняет непристойный звук.