Три женщины в городском пейзаже

Но выходило не очень – цены он диктовать не умел, не хватало наглости. Пару раз накололи, не заплатили – попробуй что-нибудь сделать! Однажды чуть не прибили – нож к горлу, отдавай выручку! Какая там выручка, даже грабители посмеялись!

Устроился в частную пекарню – там были какие-то деньги, но пекарня вскоре закрылась. Да и пахота там – вспоминать не хотелось. Потом было много всего – возил на барахолку разбитную и наглую тетку, платила она неплохо, но – в общем, смех и грех – стала, как говорят, его домогаться. Вроде и смешно, но стало противно, и Туров опять ушел в никуда.

Настроение было таким, что хоть в петлю – денег нет, кроссовки текут, куртка штопаная-перештопаная, а дома тоскливая и печальная, утирающая слезы жена.

Грустно все было. Родители стали сдавать, отец подолгу сидел на больничном, мама билась на двух работах. А когда Туров случайно узнал, что по вечерам она моет какой-то офис, чуть не сошел с ума. Кричал, возмущался. А что сделаешь? Помочь не мог, себя бы прокормить. В общем, на душе было мерзко.

Озарение пришло неожиданно – как всегда, думая о своем, смотрел какую-то фигню по телику. И вдруг замер, боясь спугнуть мысль. Оделся, вышел на улицу. Не замечая дождя, быстро зашагал. Куда шел – не знал, да и какая разница? Остановился и огляделся – ничего не узнал.

В общем, кое-что вырисовывалось. Понял: он обязан это поднять. Потому что иначе он не мужик.

Через три года все получилось. Вернее, так – через три года пошли какие-то деньги. Сначала совсем небольшие, как говорится, для поддержания штанов. И все же это были деньги. И еще – исчезли унижения и обиды.

Он заставил мать уйти с работы, положил в хорошую клинику отца, совал деньги врачам, носил дорогие конфеты и хороший коньяк.

Все вроде потихоньку налаживалось – фирма расширялась и даже процветала, партнеры не подводили. Туров увеличивал площади и наращивал мощности, родители почти круглый год жили на даче, где он утеплил дом, перестелил крышу и наладил отопление.