Только ты

Ева перевернула пару страниц назад и показала пальцами на странный знак на поле внизу.

На нем действительно была начертана в углу аббревиатура вроде той, что встретилась на последних страницах. Буквы настолько выцвели, что разобрать их было очень трудно.

— Если это так, — сказал Калеб, — Рено прав. Это скорее Абахос, а не Платас.

Калеб открыл журнал отца и быстро перелистал его.

— Вот, — указал он. — Начиная отсюда, земля напомнила отцу об испанской седловине, но…

— Но?

Калеб снова быстро перелистал журнал и открыл карту, которую он сделал сам, соединив наблюдения отца и свои собственные.

— Это горы, которые испанцы называли Лас-Платас, — пояснил он.

— Серебряные горы, — перевела Ева.

— Да.

Возбуждение, охватившее Еву, отразилось в ее улыбке.

— Если идти этим путем, — продолжал Калеб, — издалека вершины похожи на испанскую седловину. Но то же самое можно сказать об уйме других вершин.

— А они действительно нашли серебро в Лас-Платас?

Калеб пожал плечами.

— Они нашли серебро где-то на этой стороне Великого Водораздела.

— Поблизости отсюда?

— Никто точно не знает.

Калеб показал на разбросанные гряды вершин на карте. Некоторые поднимались подобно островам от Красной Пустыни до крайнего запада, другие примыкали к Скалистым горам. У основания одной горы было отмечено крестом местоположение ранчо Калеба.

Не было никаких отметок у основания других гор, кроме вопросительных знаков в тех местах, где несколько столетий назад могли располагаться старые испанские прииски.

— Но здесь, — сказал Калеб, показывая в центр страны каньонов, — в неделе напряженной езды на запад, еще остались следы вьючных караванов с серебром, которые можно увидеть даже сегодня.

— Где?

— В нижнем течении реки Колорадо, — произнес Рено из-за спины Калеба.

Вздрогнув, Ева резко подняла голову, едва не столкнувшись с Калебом.

В глазах Рено светился гнев, который тлел и разрастался с того момента, когда он из спальни увидел, как золотистые волосы Евы касались густой черной шевелюры Калеба, склонившегося над журналами.

Ева восприняла гнев Рено без удивления. Он был сердит с того момента, когда Виллоу настояла, чтобы они остались на ночь.