Телохранитель для дочери генерала драконов

— Ты не против вернуться? — я старалась выглядеть весёлой, не хотела показывать настоящих эмоций.

Руни перевёл взгляд на танцующую толпу и поднялся. Вытер руки о салфетку и бросил её на свой стул. А после протянул мне ладонь.

— Да, лучше мы отдохнём, правда? — я отбросила вилку и поднялась. — Там я сегодня пряжу купила с крючком, всё интереснее занятие.

Он сдвинул брови к переносице, крепко сжал мою руку и повёл. Только вот...

— Руни, выход из зала с другой стороны... Руни...

Он завёл меня в круг танцующих и, развернувшись, крепко обнял за талию.

"Растерявшись поначалу, как-то не думая, поймала подол платья. Второй рукой схватилась за мужское плечо.

Ноги и вовсе своей жизнью жили. Пока голова соображала, они в такт отстукивали. Моргнув, я уставилась на серьёзного Руни.

Он двигался умело, с мужественной грацией.

Девушки поглядывали на него тайком, но, кажется, он и не замечал этого.

Я кружилась с ним в этой толпе впервые, не думая ни о приличиях, ни о том, что могут обо мне подумать остальные, если я вдруг па сделаю не столь изящно или перепутаю движение.

Как же я счастливо отбивала каблучками такт о дощатый пол простой деревенской таверны!

Моя ладонь скользнула выше, и я обвила шею своего волка, прильнув к нему. Он усмехнулся. Его объятия стали крепче. Поворот, и моё платье взлетело, обнажая щиколотки.

Руни сверкнул зелёными очами.

Развернулись. Вместе с остальными, мы выстроились в шеренгу, протанцевали сначала до одного конца зала, затем до другого.

Перед нами какой-то бородатый рыжеволосый ухарь поглаживал по заду танцующую с ним пышную даму. Та демонстративно ничего не замечала, поглаживая ухажёра по плечу.

Вот нет бы задрать нос и возмутиться, а я захохотала.

Руни приподнял меня и закружил. Взвизгнув, я выпустила платье и обняла его за шею.

Под ногами снова оказался пол.

Музыка ускорялась. Тяжело дыша, я пыталась поспеть за ней. Подол взлетал до колен. Руни очень легко ловил такт, он двигался мягко, со звериной грацией, словно хищник.

При этом его дыхание оставалось ровным.

Да он даже не потел, как остальные мужчины.

Моё сердце забилось.

Я себя ощутила такой свободной, счастливой. И не нужно мне было никакое богатство, власть, положение.

Да пусть оно сгинет, всё то золото ханыма, что он готов был отвалить отцу за меня.