Телохранитель для дочери генерала драконов

И племянниц со счёта сбился. Все ведьмочки сильны, и чтобы кто-то папку-дракона «в руках держал»? Скорее он их в шеренгу строит. Мягко, но все же.

Мужчины переглянулись.

— Так, может, разные у нас ведьмы, фер...

Я напряглась, услышав, как они Руни зовут. Он тоже поморщился и покачал указательным пальцем:

— Не фер я, Алиф, не повторяй за другим. Ошибся охранник, бывает. Да и сам же сказал, я к орине телохранителем приставлен, а разве будет фер прислуживать кому-либо?

— А ты, волк, не шибко-то и прислуживаешь, — глава гильдии захохотал и откинулся на спинку грубо сколоченного стула.

— А если так, то не страшно тебе даже и на словах пытаться раскрыть его замыслы? — Руни опасно оскалился. — Не боишься, что я тебе за одни догадки и предположения голову с плеч сниму, человек?

Алиф забавно моргнул и внезапно побледнел.

Мне стало так жалко его. Ну, поверил же.

— Вроде и мудрый человек, а повелись, — я не сдержала веселья. — Никакой Руни мне не телохранитель. Он спас меня от шайки разбойников, которые вели меня в пустыню на невольничий рынок. И взял с собой. Сжалился. А теперь ведет в свой родной город. А вы придумали. Орина я. Отец мой — дракон, а мама — ведьма. Во мне играет кровь обоих родителей.

Притихшие торговцы, не дыша, продолжали таращиться на Руни.

— Ну скажи им уже, что пошутил, — я обняла своего волка за руку. — Они же правда поверили.

— Угу, — он кивнул и оскалился. — Все так и есть. Веду в свой город. Ешьте.

И вроде не злой, а за столом стояла тишина, да такая тяжелая, что не по себе стало.

— Да хватит уже, Руни, — разозлилась я. — У нас и телега, и лошадь, добытая в пути, и на мне штаны с чужого зада. Ну где вы феров таких видели? Ну. Наемник и сильный. А я орина, но не особо и знатная. Сами же сказали, что женщина высоких кровей не ведет себя так.

— На тебе платье, Касси, — подал голос Яшка, — не наговаривай.

Мужчины скупо засмеялись. Только Руни продолжал прожигать гневным взором Алифа.

— Перестань, — привстав, я коснулась губами его щеки. — Ты пугаешь уже даже меня.

Усмехнувшись, он перевел взгляд. Его волчьи красные глаза, наверное, должны были пронять до дрожи, а я вдруг поймала себя на том, что даже такой он роднее мне всех на свете.