Усадьба леди Анны

-- Для меня? – он, похоже, чуть растерялся, но потом довольно кивнул головой.

В карете молчали, только Макс взял ее за руку, вызвав некоторое смущение и тихое удовольствие.

Одежда герцога и герцогини была выполнена из густо-зеленого бархата с золотой отделкой. Весь секрет заключался в небольших подплечниках из жесткой ткани. Они придавали четкий силуэт и притягивали внимание к роскошной эполете на левом плече Анны и правом – Максимилиана.

С эполетами герцогиня возилась лично. Она вырезала нужную форму из жесткой кожи и обтянула ее зеленым атласом.

Эполета Макса была чуть больше размером, но, глядя на них, любой понял бы что они пара.

Его величество ласково улыбнулся им, а принцесса сделала комплимент костюмам.

-- Если вы позволите, ваше высочество, я закажу такую безделушку для вас и вашего мужа.

-- Герцогиня, я буду благодарна!

Анна первый раз видела принцессу Антонеллу вблизи и, заметив, какими взглядами она обменивается с дофином, как ласково они улыбаются друг другу, поняла, что царственные новобрачные вполне поладили.

-- Сегодня я счастлив, – неожиданно сказал его величество. – Мне хочется, чтобы у вас осталась добрая память об этом дне. Жюль! Подай мне…"

"Из-за спинки трона вышел личный слуга короля и протянул небольшую шкатулку.

-- Протяните руки!

Герцог и герцогиня искренне поблагодарили и были отпущены его величеством. Анна заметила несколько завистливых взглядов. На них обращали внимание, к ним подходили: королевская милость вызвала кучу поздравлений.

Наконец зазвучала музыка и гости засуетились, собираясь ближе к центру зала, торопливо выбирая пары и рассматривая, кого бы пригласить на следующий танец.

Бал сегодня открывали герцог и герцогиня Ангуленские. Максимилиан, твердо взяв жену за руку, вывел ее в центр пустого зала. Они сделали круг вдвоем, и к ним стали присоединяться другие гости. На второй день молодожены отдыхали, просто сидели рядом с королем, глядя на кружащие по залу пары.

Анну несколько раз приглашали, предварительно спросив разрешения у Максимилиана, и у нее осталось странное впечатление, что не она сама по себе была интересна кавалерам.