Усадьба леди Анны

А потом… Потом все навалилось как-то сразу. И раздражающая вынужденная женитьба, и жуткая мумия в парике, стоящая рука об руку рядом с ним перед алтарем, и даже ее придворная дама, такая же кукольно-мертвая, как и невеста…

Следом – недовольство отца и армейская круговерть, и ранение, и откровенная брезгливость маркизы. Это было больно. Через некоторое время появилось еще и понимание, что мать равнодушна к нему, но использует его деньги и статус для собственных целей."

"Герцогу казалось, что рушиться все, что он считал важным и главным в жизни.

Казалось, что даже у отца и брата он стал вызывать раздражение. Пусть они и беспокоились о нем искренне, не мечтая получить награду, но он начал временами подозревать даже их.

«Как ни крути, а я живая приманка для всех заговорщиков. Конечно, они по-своему любят меня, но даже для них, особенно для отца – я, в первую очередь, пешка в политических игрищах… Сколько там на самом деле любви, а сколько – просто понимания моей ценности и удобности для трона.»

Дурные мысли мучили его значительно чаще, чем хотелось бы и казалось, что ничего личного, кроме стихов, у него уже не осталось…

В поездке на Север королевства весточки от жены были как глоток свежего воздуха.

Удивительное понимание, что сквозило в ее письмах и стихах вызвало не просто интерес к ней, но и желание понравиться, приобрести тонкого и умного собеседника.

«Пусть даже она уродлива, какая разница? Даже через семь лет развод – большой скандал. Пусть себе живет там – с ней вполне допустимо переписываться.

Кто знает, может быть, она так же собирает стихи. Знает каких-то эспанских авторов.»

Последнее письмо брата выбило его из колеи окончательно. Именно тогда, отправив отцу все отчеты, он рванул в Перванс. Уже там до него стало доходить, что жена вовсе и не уродина. Зато сильнее стали мучить мысли о том, что сам то он теперь – далеко не красавец.

А так же появился стыд за полное пренебрежение ее безопасностью.

«Спихнуть ее на руки этой самой Трюффе было довольно непорядочно с моей стороны… Конечно, от матери я не ожидал, но ведь не за мою мать девушка и замуж выходила…»

Встечи с женой он ждал.

Ждал и опасался…

За королевским столом Макс волновался просто неприлично и хотя украдкой рассматривал Анну, цельного образа так и не получил. Усвоил только, что она миловидна и свободна в разговоре, чем-то напоминает яркую бабочку, которую так легко спугнуть.

Так Максимилиану казалось до тех пор, пока она не начала декламировать ему в ответ.