Усадьба леди Анны

Бертина, командовавшая горничными, устроила и ее, и остальных гостей в левом крыле дома, там, где были комнаты учителей и мадам Селин.

Охрану временно разместили в полупустой казарме. Телеги с багажом загнали под навес, и дом затих.

Утром, за завтраком, Анне был представлен молодой очаровательный племянник покойного мужа госпожи Трюффе:

-- Огюстен де ля Шапут, ваша светлость!

Высок ростом, широкоплеч и широкогруд. «Пожалуй, даже симпатичен», -- подумала герцогиня.

Только вот пижонские, завитые в колечки усики под крупным римским носом вызвали улыбку Анны.

«Чем-то он похож на носатого павлина.». Голубые глаза с поволокой с восхищением смотрели на герцогиню. Лазоревый с золотом костюм необыкновенно шел ему. Месье Огюстен поклонился, небрежно откинул прядь темных волос и сказал:

-- Восхищен вашей красотой, ваша светлость!

-- Присаживайтесь к столу, месье. Пора завтракать. Я только хотела бы узнать, почему ваша жена не вышла к столу?

-- О, ваша светлость, к огромному моему сожалению, Луиза не отличается крепким здоровьем.

-- Сочувствую вашей жене, месье.

-- Ваша светлость, сразу после завтрака я передам вам все, что хотела, – вмешалась в беседу мадам Трюффе. – Но у меня к вам огромная просьба!

-- Слушаю вас, – Анна насторожилась.

При том, что ее дальняя родственница заболела, мадам Трюффе выглядела странно довольной и счастливой.

«Впрочем, она же, кажется, получила наследство. Вот и радуется.».

-- Я умоляю вас позволить остаться бедной Луизе под вашим кровом еще несколько дней, пока ей не станет лучше.

Гнать из дома больную женщину, и в самом деле было как-то гадко. Но ведь Трюффе путешествует вместе с ними? Значит, и она останется здесь? Этого Анна вовсе не хотела. Однако мадам продолжила свою жалобную речь:

-- К сожалению, я вынуждена буду поторопиться и уехать сегодня же.

Мадам Берк, которая сидела по правую руку от герцогини, спросила:

-- Как долго продлиться приступ?

-- Обычно все проходит за пять-шесть дней, – ответил Огюстен де Шапут. – Ваша светлость, -- обратился он к герцогине, -- я умоляю вас о милосердии!

Он все еще не приступал к еде и внимательно смотрел на Анну.