Усадьба леди Анны

***"

"В четверг вечером мадам Леруан имела возможность наблюдать, как ее застенчивая дочка спорит с самой мадам Селин! Родственницу свою, пусть и очень дальнюю, вдова и сама чуть побаивалась из-за её острого языка. А тут Фелиция, которая раньше стеснялась даже глаза поднять на ехидную гостью, не только выиграла спор о каком-то стихотворении! Мать была просто поражена переменам, произошедшим в дочери: «А как выросла и расцвела! А как двигается!»

Сам спор, из которого мадам Леруан почти ничего не поняла, шел о предмете возвышенном и невнятном.

-- Я тоже вас люблю, мадам Селин! – и, подойдя, поцеловала язвительную мадам в напудренную щеку.

Вдова молча сидела в уголке этого странного собрания, где учитель, месье Жюль Шаброль, запросто спорит с ее светлостью, где старшая фрейлина мадам Берк встала и лично принесла для леди Мишель китару.

Не то, чтобы леди Леруан много бывала в светском обществе. Но все же она и сама дворянка, хоть и нетитулованная, да и многие соседи вокруг – такие же точно дворяне. Но нигде она не видела такой теплой и уютной атмосферы.

Даже в родительском доме прежде всего приветствовались экономность и рачительность. В гостях принято было говорить о хозяйстве и заботах по дому.

Пожалуй, это был еще один довод в пользу герцогини Ангуленской. Мадам не хотела лишать свою дочь этого общества: «Уедет герцогиня – без нее ничего похожего не будет. А если она еще и надумает переселиться для удобства к границам провинции… В конце концов, не такой уж и рискованный это план. Если не выйдет осветлить игристое, её светлость просто возместит мне ущерб.

Особенное впечатление на почтенную вдову произвел урок истории, на котором она решила поприсутствовать. Историю, как и литературу, вел месье Шаброль. Он рассказывал о временах Людовика Миротворца, отца нынешнего короля, и его жене Марии Англитанской. Франсуаза и леди Мишель слушали и что-то записывали, но больше всех мадам Леруан удивила герцогиня.

-- Простите, месье Жюль, но я иностранка, как вы знаете.