Точка Бифуркации XIV

Нет, ну должны же были быть у этого похабного кобеля хоть какие-то границы⁈ И мне теперь всё это расхлёбывать!

В груди завертелся вихрь эмоций: злость, растерянность, раздражение, стыд и снова злость — и всё это подкатило неожиданно к горлу, будто я проглотил ежа.

Впрочем, увольте! Не собираюсь я ходить перед всеми виноватым. Попробую, конечно, один раз всё объяснить по-человечески — поймёт, отлично. Нет — её проблемы."

"— Эм… в общем, я так понимаю, что не так давно между мной и тобой произошёл, э-э-э… некий… контакт… — старательно подбирая подходящее слово и оглядываясь по сторонам, отмечая, что лишних свидетелей нашего разговора здесь нет, начал я.

Лизавета приподняла брови. Уголки её губ чуть дрогнули, но это была отнюдь не улыбка.

— Что⁈ Ты чего несёшь⁈ — часто моргая, выпалила Черкасова, продолжая буравить меня гневным взглядом.

— Я понимаю… тебе это, наверное, неприятно слышать, — пробормотал я, немного понизив голос, — но тогда это был не я…

— Алексей!

— Ну, в смысле, тело-то моё, но внутри… В общем, то, что между нами было — это было не между нами.

— ЧТО⁈ Да ни с кем я… Знаешь что⁈ Я звоню отцу! Тебе это так просто на этот раз с рук не сойдёт! — почти прокричала она, и в этот момент её лицо будто вспыхнуло. Ни с того ни с сего княжна ещё сильнее разозлилась, казалось, накаляясь едва ли не до предела.

— Слушай, не надо ни к какому отцу, — примирительно выставил перед собой открытые ладони я, ощущая что воздух между нами стал осязаемо плотнее. — Я был одержим демоном последние два месяца, ясно? Ничего не помню. Так что если…

Диньк!

Неожиданно резкий в этой напряжённой тишине звук оповестил о прибывшем лифте. Что через мгновение подтвердилось вспыхнувшим над головой девушки индикатором, а затем и открывшимися перед ней дверьми кабины.

— НИКАКИХ «ЕСЛИ»! — взвизгнула Черкасова, но следом внезапно быстро успокоилась. — Демоном? Ты-ы⁈

Она сделала шаг ко мне. Плечи напряжены, подбородок чуть вздёрнут, в глазах — буря. Но под этим всем — ещё и растерянность вперемешку с недоверием.

— Долгая история, — поморщился я. — Но это чистая правда.