Теперь ты моя

Совершаю хаотичные беспомощные движения, раскрываю рот, чтобы вдохнуть воздуха, но меня все равно утягивает вниз, в толщу мутной беспощадной воды.

Никому нельзя доверять. Я одна. Одна, и никто не поможет мне.

Все получается само собой. Подрываюсь с места, выбегаю на улицу.

На выходе даже пальто не захватываю. Не до него сейчас.

Я совсем не чувствую прохлады на своей коже. У меня изнутри все горит."

"В памяти всплывают всякие жуткие воспоминания, которые только больше нагнетают панику.

Несколько раз я оборачиваюсь, думаю, что Демьян преследует меня.

Очередной раз оглядываюсь, когда уже оказываюсь на парковке.

А дальше что? Что?

Верчусь по сторонам. Тут куча дорогих машин. Но они все чужие. В них нет водителей. Нет шанса уехать отсюда.

На всякий случай, я пробегаю несколько стройных рядов иномарок, но везде пусто.

Сама не замечаю, как оказываюсь рядом с автомобилем Демьяна. Облокачиваюсь о блестящий капот ладонями.

Нужно успокоиться. Нужно взвесить все.

Мысли так и остаются в беспорядке. Каша в голове. О ком не подумаю – каждый несет угрозу. Даже отец.

А что, если все, сказанное Демьяном, правда?

Цепочка последовательностей никак не клеится, нить размышлений постоянно от меня убегает. Пытаюсь догнать ее, но тут же переключаюсь на иные мысли.

Что-то тяжелое и теплое падает мне на плечи.

Это мое пальто.

Мне не нужно оборачиваться, чтобы узнать, кто принес его.

Муж сначала просто стоит позади, ожидая моего следующего шага.

И вот тогда меня прорывает. Будто в сосуд с водой добавили последнюю предательскую каплю, и сила натяжения поверхности воды сдалась, выплеснув наружу все, что давно старательно удерживала внутри.

Мне кажется, что так горько я не плакала никогда.

Даже, когда отец рассказал мне о том, за кого я вышла замуж.

Эти рыдания превосходят и мои собственные ожидания.

– Эй… – Демьян разворачивает меня в себе и крепко прижимает.

Он горячий.

Его тепло и запах успокаивают. Рядом с ним мне удается отпустить бешеный страх, хоть я и продолжаю горько плакать. Рубашка Демьяна становится мокрой от моих слез.

– Ну, все, все… – ладонь мужа ложится мне на макушку, а потом начинает нежно гладить.

Наверное, он не умеет успокаивать плачущих женщин, но, кажется, старается.

В этот момент хочется ему поверить. Во всем.