Тени кафе «Домино»

Арнаутов открыл шкаф, вынул несколько книг, достал черный бумажник и вытащил из него синюю двадцати пяти рублевку.

– Прошу, – он протянул ее Прилукову.

Тот аккуратно взял купюру, вынул из кармана записку, сверил цифры.

– Она? – зло спросил Арнаутов.

– Она.

– Зачем она Рубеншнейну?

– Поведаю Вам тайну. Купюра, скажем так, ключ к оному из банковских сейфов. Ценности, находящиеся в нем, отдадут, только если Рубеншнейн предъявит ее.

– Значит, он зазывал меня в Ригу ради этого.

– Конечно. Он состряпал письмо из издательства, чтобы власти оформили Вам визу.

– А мои книги, собрания сочинений?

– Ложь. Рубенштейн как был биржевым зайцем, так им и остался.

– Значит, никакого собрания не будет? – Арнаутов обессилено сел на дива.

– Не будет, – сказал Прилуков и вышел.

Хлопнула входная дверь.

– Не будет… Не будет, – повторял Арнаутов, сжавшись на диване.

Потом он встал и вышел из кабинета.

Вернулся с бельевой веревкой в руках.

Сел к столу.

Крупно написал на листе бумаги: «Ложь. Мразь. Будь проклята такая жизнь».

Встал и начал прилаживать веревку к крючку люстры.

Гостиница «Метрополь»

В номере Саблина сидел Блюмкин и хозяин. Блюмкин протянул ему «Рабочую газету».

– Читал?

– Что?

– Некролог.

Саблин прочитал некролог, удивился.

– Сердце?

– Нет. Повесился, – ответил Блюмкин.

– Вот тебе и на. С чего? Ты мне говорил, что ему практически разрешили выезд за границу.

– В том-то и дело, что странно. Писатель, неврастеник.

– А некролог написали здорово. Аж слезу прошибает.

– Наверное, Леонидов писал, он с покойным был в хороших отношениях.

– Большая скотина, твой Леонидов.

– Почему мой? Ты же с ним Кронштадт брал…

– Было дело. Он под пулями вел себя достойно. Но этот номер в «Домино»… Его же попросили как человека.

– Во-первых, твой холуй оскорбил известного актера, за это и схлопотал. Во-вторых, сама постановка вопроса была весьма неделикатна. Мы гулять приедем, а ты пошел вон, тебя дама не хочет видеть. В-третьих, Юра, ты же у него любимую женщину отбил.

– Яша, – Саблин встал, зашагал по номеру, – она его не любила, увлеклась когда-то.

– Ну, знаешь, не обязательство участвовать в убийстве, чтобы потом об этом написать. У него были серьезные связи в полиции, они ему и шепнули. А то, что он крутился в питерском и московском бомонде – это факт.

– Вот Елена и увлеклась им.