Тени кафе «Домино»

Леонидов встал из-за стола:

– Господин титулярный советник Андрианов, чиновник для поручений Московской сыскной полиции.

– Признали все же, – Андрианов крепко пожал руку Леонидову, – бывший чиновник, бывший титулярный, а ныне конторщик жилтоварищества.

– Погодите, Орест Петрович, Вы же были одним из лучших криминалистов, на конгрессе в Женеве Вас серебряной медалью отметили.

– И это было.

– Неужели не пригодились новой власти?

– Почему же, – Андрианов налил себе рюмашку, положил на тарелку свинину.

– Меня в уголовке сыщиком оставили.

Поработал немного. А потом я с Ерофеем, помните его?

– Буфетчик из кафе Филиппова?

– Он самый, я с ним об заклад побился, что найду украденную серебряную посуду, которую из кофейни умыкнули. Я портсигар свой серебряный на кон поставил, он часы, тоже из серебра, с цепочкой. Посуду эту я нашел. Вернул в кофейню. Ерофей мне часы и отдал, ну и, конечно, налил мне и помощнику моему из революционных матросов. Так тот коньяк выпил и доложил комиссару Либерману, что я взятку взял.

Часы у меня изъяли, а меня из сыска вон, как мздоимца.

– И никто не заступился? – спросил Леонидов.

– Жора Тыльнер, да что он мог против Либермана, кстати, часики-то мои он по сей день носит.

– А как же дальше?

– Да вот так, старшего моего в Галиции пуля нашла, жена в девятнадцатом Богу душу отдала, младшенького краскома под Царицыном казачья шашка достала, так что я один, как перст.

Андрианов перекрестился.

– Давай помянем, – Шарапов разлил водку.

Молча выпили не чекаясь.

– Так как же Вы сейчас, Орест Петрович?

– Служу конторщиком в Жилтовариществе, жалование какое-никакое, паек. Да вот талант у меня проявился, каллиграфический почерк. Ко мне люди идут. Кому жалобу, кому прошение написать. А они мне или деньги, или продукты.

Шарапов откупорил вторую бутылку.

– Он, Алексеич, у меня делопроизводство ведет, так что с голодухи не помрет. Ты, Орест Петрович, давай по делу.

Налили и выпили по новой.

Андрианов закурил и начал:"

"– Видите ли, у меня был секретный сотрудник.

Очень хороший, ему за знаменитое дело с морозовскими бриллиантами сам Белецкий, товарищ министра внутренних дел, золотые часы пожаловал. Имя я его называть не буду, а псевдоним его был «Барин». Вращался он в кругах самых разных, от московского и питерского дна до светских домов. Как он туда попадал, только ему да Господу Богу известно. Играл удачно, на бильярде королем слыл, на бегах рисковал по мелочи, но успешно.