Тени кафе «Домино»

– Так вот, – продолжал Арнаутов, – очень милый молодой человек передал для Вас записку.

Арнаутов протянул Леонидову свернутый вдвое листок.

– Что за человек? – спросил Леонидов.

– Не старый, в форме железнодорожника. Сказал, что не хочет подниматься, мол, здесь есть человек, который может устроить ему неприятности.

«Товарищ Леонидов, я располагаю материалов, который заинтересует Вас. Он касается мздоимства на Белорусско-Балтийской дороге.

Инженер Сомов»

– Любопытно, кого боится в этом зале инженер Сомов, и что это за история.

Леонидов взял со стула пальто.

– Возьми браунинг, – вытащил из кармана пистолет Блюмкин, – мало ли что.

– Да кому я нужен. Чтобы меня ухлопать, не нужно придумывать столь экзотический повод. Я скоро.

Камергерский переулок.

На улице было темно, горел один фонарь на противоположной стороне Камергерского переулка.

Никого.

Таинственного Сомова у входа не было.

Леонидов зашел за угол и крикнул:

– Господин Сомов!

– Не надо кричать, – раздался голос за спиной.

Олег обернулся.

Напротив стояли двое, в тусклом свете фонаря он различил маузеры.

– Может, будем говорить по-французски? – спросил Леонидов.

– Конечно, у Вас парижский акцент.

– Ну и что вам надо?

– Господин репортер так красочно описал нас, что мы решили, что ему просто необходимо испытать все на своей шкуре.

Леонидов прикинул. Двое стояли рядом, значит, шанс был.

– Вы снимаете пальто, костюм, туфли и в одном белье возвращаетесь в Вашу помойку «Домино».

– Я могу оставить себе папиросы?

– Сделайте одолжение.

Леонидов опустил правую руку в карман, сжал кастет.

Сделал вид, что расстегивает пальто, шагнул.

Крайнего он ударил левой рукой по маузеру.

Тот выстрелил, выбил искры из булыжника и отлетел.

Правым кулаком он достал второго.

Тот рухнул как подкошенный."

"Бандит пытался поднять маузер, но Леонидов ударил его ногой в лицо.

Тот отлетел.

Олег понял оружие.

«Француз» бежал в темному двора.

Леонидов вскинул маузер.

– Получи, твою мать.

И выпустил всю обойму ему в спину.

Кафе «Домино».

Блюмкин услышал выстрелы.

– Ребята, так Олега кончают!

Он выдернул браунинг и бросился к дверям.

За ним рванули все: Мариенгоф, Сергей Есенин, актеры.

Камергерский переулок.

Блюмкин выскочил на улицу и выстрелил в воздух.

– Все стоять! ЧК!

– Я и так стою, Яша, – ответил Олег.

Он склонился над телом человека в железнодорожной шинели.

– Живой? – хищно спросил Блюмкин.

– Живой, а второй ушел в проходные. Толя, поднимись наверх, спроси, нет ли врага.