Тени кафе «Домино»

– Ноги ему поднимите, – закричала Лена, он шпорами исцарапает паркет.

Пьяного отнесли в соседнюю комнату.

– Ну так как же, Танечка, – повернулся к ней Саблин, – неужели не уважите героев Перекопа?

– Уважу, – засмеялась Таньяна.

Она встала, подошла к роялю в углу у окна.

Провела руками по клавишам, пробуя настройку.

Села на вертящийся стул, опустила руки на клавиши.

Она пела прекрасный, грустный романс о любви, разлуке, счастье встречи.

За столом все затихли, слушая нежные слова романса.

Таня закончила петь, сняла руки с клавиш.

– Еще!

– Браво!

– Бис!

– Бис, Татьяна!

Татьяна повернулась к гостям.

– Спасибо, мои дорогие. Я спою странную песню, ее привез из Крыма один наш актер. Это прощание людей со своей Родиной перед бегством из Крыма.

– Спой, спой, – внезапно резко сказал краском с двумя ромбами на нарукавной нашивке, – это мы дали им под зад, так что осталась от сволочи этой одна песня.

Все повернулись к нему.

Краском налил водки, выпил.

– Ну что замолчала, пой.

Татьяна встала, закрыла крышку рояля.

– Простите, друзья, я спою чуть позже.

– Правильно – крикнула Лена. – Все в гостиную – танцевать.

В столовой остались Блюмкин, потягивающий ликер, Татьяна и краском.

В гостиной граммофон заиграл танго.

Краском встал, звеня шпорами, подошел к Татьяне.

– Прошу, – он наклонил голову.

– Простите, я очень устала.

– А я сказал пошли.

Краском схватил Таню за плечо, рванул со стула.

– Как Вы смеете!

– Смею, я таких как ты актрис в обозе возил…

– Хам! – Татьяна вырвалась.

– Пошли, блядь, – краском замахнулся.

Его руку перехватил Блюмкин.

– Держи себя прилично, не позорь ферму.

– Ты кто такой, жиденок?

Блюмкин достал удостоверение.

– Я начальник отдела ИНО ОГПУ… и ты обо мне вспомнишь.

– Попался бы ты мне три месяца назад…

Краском повернулся и пошел в гостиную.

– Яша, – попросила Таня, – проводите меня.

– Я сам хотел предложить Вам уйти.

– Вот и прекрасно, давайте по-английски.

– Чудно, – Блюмкин допил ликер. – Только время еще детское.

– Давайте, – махнула рукой Таня.

Тюрьма ГПУ

Внезапно в камере вспыхнул свет.

Двери с грохотом распахнулись.

Вошел чекист.

– Нелюбов, Лавров, Акимов, Сотников.

Из офицерского угла стали двое, из бандитского тоже двое.

– На выход. Слегка.

– Ну вот, Глеб. Настало последнее и главное Ваше испытание.

– Я выдержу.

– Надеюсь, юнкер.

Кафе «Домино

Под потолком кафе плавали облака дыма. Гвалт стоял необычайный.