Тень Великого Древа (СИ)

Рихард скривил губы в ледяной улыбке и указал на меч однорукого: «Скажи клинком, а не словом!» Потом заложил за спину свой Перст. Вдох спустя шаван атаковал. Меч вылетел из ножен, рассек воздух, точно вспышка молнии, и устремился Ориджину в шею. Но в футе цели утратил скорость, бессильно упал на горжет. Ужас побелил щеки шавана, когда Рихард взял меч за клинок и выдернул из его руки. Поднес рукоятью к лицу степняка: смотри, я могу забить тебя эфесом, как дубиной; я могу шеей остановить стальной клинок; я все могу на этой земле! Хотите победить северян? Так слушайте северянина! За мной!

Схватив меч двумя руками, он сломал его об колено.

Однорукий был первым, кто пустил коня вскачь. Следом – мрачный воин Пауля. Следом ганты и ханиды, а за ними пришла в движение вся орда. Тысячи всадников хлынули, словно бурная река.

* * *Джоакин Ив Ханна въехал в Первую Зиму как завоеватель.

Северяне готовились к обороне: запасли смолу, стрелы, ядра, расставили стрелков, укрепились как смогли. Ворота обшили стальными листами, крыши башен и галерей облили водой, которая превратилась в лед. Даже тысяча огненных стрел не подожгла бы стены, но Перст Вильгельма – не стрела. Два залпа испарили лед, от третьего вспыхнула кровля и балки. Затем ударила плеть – и горящая крыша галереи осыпалась на головы защитников. В ворота всадили дюжину вспышек, листы железа расплавились и потекли, обнажив дубовые брусья.

Теперь сир Джоакин шагал по мостовой между серокаменных домов, обветренных и потемневших за века. На островерхих крышах белели снежные ковры, над крышами вставали шпили ратуши и собора, а выше шпилей вздымалась вершина горы Агаты. Боевая горячка утихала, Джоакина охватывал восторг. Это же Первая Зима! Мы победили!

Рядом шел граф Шейланд.

- Хочу пройти здесь своими ногами. Душенька учила меня любить Север – и кажется, я постиг эту науку!

Лицо Избранного сияло, как и доспехи. Победа была очевидной. Передовые отряды подавили слабое сопротивление, спалили Перстами несколько домов – и горожане попрятались в норы, как мыши.

- Вот что я понял: легко любить северян, когда они тебя боятся.