Тень Великого Древа (СИ)

Но было смертельно лень двигаться, просто невозможно заставить себя. А еще – стыдно тревожить людей. Ведь сейчас конец ноября! Да, снег и морозец, но не лютая же стужа. В маленькой избушке десять человек, надышали изрядно. Нельзя замерзнуть насмерть в таких условиях! Наверное, мне просто чудится…

Он позвал альтессу Тревогу. Она появилась частично: ни лица, ни груди, одно очертание фигуры. Он спросил:

- Что скажешь, могу я помереть?

Вместо слов она издала не то свист, не то стон. Вот тогда стало действительно страшно.

- Иона!.. Сестра!..

Позвал в отчаянье, поискал рукой. Ее не было.

- Иона!..

Оттолкнулся, сел, почти не чувствуя тела. Всмотрелся в темноту и увидел: Иона возилась у оконца, в руках была кружка и почему-то нож.

- Сестра! Слышишь?..

Она подошла, переступая спящих.

- Как ты?

Язык не повернулся сказать: «Боюсь, что помру», - хотя для этого он и звал ее.

- Давай летом вместе съездим на Мать-мельницы.

"- Конечно, милый… Выпей вот это.

Пить не хотелось: от ледяной воды только быстрее замерзнешь. Но кружка на диво оказалась теплой. Перстом, что ли, нагрела?.. Поднес к губам, сделал глоток. Вкус соленый, странный, пугающе знакомый.

- Это кровь?! Откуда…

Сестра зажимала платком рану на руке. А в кружке было много – половина, если не больше.

- Да ты с ума сошла! Какого черта?

- Пей. Она теплая и поможет тебе.

Эрвина передернуло.

- Что ты творишь? Надеешься на первокровь?! Она передается только от Пауля!

- Ты не сможешь говорить с Предметами, но болезнь ослабнет.

- Иона, ты меня пугаешь!

- А ты пугаешь меня. Ты замерзаешь, но молчишь. Выпей, пожалуйста.

Эрвин дернул кружкой, чтобы выплеснуть к чертям, но замер в последний миг. Кровь сестры – считай, ее жизнь. Невозможно вылить.

Он выпил судорожными глотками, ненавидя и себя, и сестру. Процедил:

- Впредь я запрещаю тебе рисковать собой ради меня.

- А я прошу: дай мне такое право.

* * *В разграбленном Лиде нашлось несколько тысяч человек, готовых пойти за герцогом на бой. Неумелых, лишенных опыта, зато горящих ненавистью к Кукловоду. Но пешком никак не успеть в Первую Зиму, а лошадей во всем Лиде осталось только четырнадцать. Если быть точным, одиннадцать коней и три осла.

Ослы двигались без седоков. На них возложили особую роль: везти поклажу и Священные Предметы – два Перста и Голос Бога.