Тень Великого Древа (СИ)

Триумф человека, не знавшего ни единой победы. Богатство имперской казны, попавшее к нищему.

- Ты – мой трофей, ну! Я победил, я окончил войну, я поймал тебя. Я!..

Он опьянел, - подумал Эрвин и осторожно потянулся к кинжалу.

В тот же миг Мартин сделал шаг назад. Кадык перестал дрожать, лицо затвердело, глаза страшно сверкнули:

- Э, нет, даже не думай! Кинжал – на пол!

Эрвин вынул его из ножен.

- На пол, говорю!

Эрвин примерился: метнуть? Взгляд Шейланда не оставлял сомнений: он успеет выстрелить.

- Ты очень опасный зверь, - сказал Мартин. – Но я – хороший охотник, свой трофей не упущу. На колени."

"Эрвин не шелохнулся.

- Ударю ей плетью в живот, выверну кишки. Будет подыхать часа три, не меньше. На колени, гад!

Герцог Ориджин коснулся коленями пола.

- Руки за голову, ну!

Ладони легли на затылок.

- Собака, эй, собачка-а!

- Гав, гав! – покорно откликнулась Иона.

- Что ты сделаешь, чтоб я его не убил?

Она завыла, как волк на луну.

- Руку будешь лизать?

Сестра высунула язык.

- Ошейник наденешь?

Она задрала подбородок, подставив белую шею.

- Кость погрызешь?

- Ты не даешь костей, - Иона заскулила, с пугающей точностью подражая голодному псу. – Хозяин не любит свою собаку…

- Ты была плохой собакой, слышишь? Вообще-то, я пришел тебя пристрелить.

Она заскулила вновь, крутанула бедрами, будто пытаясь вильнуть хвостом.

Эрвин только подумал о мече, как Шейланд пнул его в бок и опрокинул на пол.

- Я тебя насквозь вижу! Молчи, не шевелись. С собакой говорю.

- Гав! Гав! Гав! – покорно, подобострастно залаяла Иона.

- Будешь снова плохой собакой?

- Э! Э! Э!.. – она завертела головой, завиляла хвостом.

- Хочешь, чтобы пожалел?

- Гав! Гав!

- Лижи руку. Хорошо лижи, тогда пожалею.

Иона высунула язык во всю длину. Мартин протянул ей левую руку, целясь правой в Эрвина.

Она схватила его ладонь, слегка потянула к себе. Лицо Мартина приблизилось к прутьям.

То, что произошло дальше… Такое бывает, Эрвин точно знал. Он даже планировал, он сам это придумал! Но тем не менее…

Мартин Шейланд изменился в лице. Челюсть отпала и задрожала, глаза наполнились слезами, мышцы напряглись в гримасе боли. Он шатнулся прочь от клетки, но Иона продолжала держать руку на виду, и Мартин смотрел на нее. Не мог не смотреть.