Тень Великого Древа (СИ)

Мостовая, гладкая как зеркало, блестела дюжинами отражений. Пожалуй, не так здесь и мрачно, присутствует некая красота… Вот, скажем, памятник лорду на коне. Лорд – старикан с бородищей, но здоровый, как бык. Плечи в ярд шириной, кулачищи – две булавы, вертит мечом над головой, будто хворостинкой. Славный воин!

А вот церкви здесь – полнейшее уродство. Первую часовню приняли за склеп, такой она была темной, глухой и простецкой по форме: гранитный куб с единственным шпилем. В утешение рядом маячила надпись «ордж».

- Выпьем за лучшую из девушек – леди Лауру.

- Пусть будет счастлива на Звезде!

Ордж обладал удивительным свойством: он лился не в голову, а в душу. Разум оставался ясным, зато на сердце приятно теплело. Не диво, что его продавали на каждом шагу.

Иные лавки – портняжные, башмачные, кожевенные, скобяные – отмечались нарисованными знаками над дверью. Но слово «ордж» встречалось так часто, что даже безграмотные знали его.

- Интересно, ордж везде одинаковый?.. – спросил Джоакин.

- Давай выясним!

Они взяли еще пару лидок. Кажется, другой, но толком не понять. Нужна дополнительная проба… Двинулись дальше, выискивая следующий ордж.

Мирных жителей вовсе не было на улицах. Бродили солдаты Избранного – голодные и продрогшие. Попадались городские стражники, при встрече почему-то опускали глаза.

"- Скажи, хозяин, - с усмешкой спросил Джоакин, - в вашем городе весь ордж разлит из одной бочки?

- Будь я помоложе, - процедил продавец, - убил бы тебя за этот вопрос.

- Хе-хе, боевой дед! Ты что, кайр в отставке?

- Где ты видел отставного кайра? В гробу?

Приятели подняли лидки.

- Давай это… за дружелюбие.

- И гостеприимство, милорд.

Стало еще теплее.

- Вам не кажется, милорд, что нас тут не любят?

- Ну, нет. За что бы? Мы тут совсем никого не убили. А мой брат – святой человек, избранный богами. Видал, как он с детишками? Золотая душа!..

- Может, они за Ориджинов?

- Так мы и привели им Ориджина, самого законного из всех. А Десмонд – кровавый зверь, он женщин привязывал к таранам! Для здешних счастье будет, когда мы его прикончим.