Тень Великого Древа (СИ)

Клянусь, это истинное чудо! Сами боги доказали: я всегда был прав, во всех своих делах!

И Менсон – да что же с ним случилось! – поверил на слово. У него запылали глаза, он больше и слышать не хотел о каком-либо отъезде.

- Пойми, любимая: Адриан – реформатор! Люди не хотят перемен, ему приходилось навязывать силой. Он все время сомневался, корил себя… А тут сами боги одобрили реформы!

Карен с грустью вспомнила Нави: одобрил бы он? Вполне возможно - он же любит науку и технику, и всякие новые устройства. Но можно ручаться: за тысячу лет, или сколько он там прожил, Нави не унизил никого.

- Согласно моим расчетам, Адриан на восемьдесят два процента – надменный гад.

Карен бы возразила:

- На все девяносто девять.

Нави не было, других богов Карен не знала. Она не могла развеять наваждение мужа. Все, что могла: пореже видеть императора. Каждый день она отправлялась читать в саду или каталась на лодке, или выезжала на прогулку.

- Дорогой, странное дело: кажется, за нами слежка.

Бронзовый щит статуи Ольгарда-Основателя был так наполирован, что мог отчасти служить зеркалом. Карен указала украдкой:

- Те двое остановились сразу, как только встали мы. А если пойдем – они тоже пойдут.

- Красавица моя, конечно, мужчины бегут за тобой по пятам! Они тебе досаждают? Хочешь, убью их?

- Скажи серьезно: могут ли следить за нами? Мог Адриан послать шпионов?.

Он стукнул пальцем по лбу:

- Ку-ку, птичка, очнись! Адриан меня видит каждый день. Взял бы да спросил, если нужно.

- Тогда кто это следит? Ты их знаешь?

- Я понял: ты это выдумала, чтобы взять карету. Меня не проведешь, я тебя насквозь вижу. Эй, извозчик!..

Карен попыталась возразить, но, очутившись на сиденье, поняла, что действительно рада. И ноги отдохнут, и соглядатаи отстанут – все приятно. Она нежно поцеловала мужа:

- Счастье, что ты у меня есть.

Они стали целоваться в открытом экипаже, на глазах у людей, как безрассудные юноши.

- Стыдишься меня, мерзавка? Тебе только адмирала подавай, а шут, значит, рылом не вышел?

Впрочем, для примирения хватило пары минут. Когда показалась станция, Карен с легкой душою заплатила извозчику, а Менсон подхватил ее и помог сойти на землю.