Тень Великого Древа (СИ)

Лорд-канцлер и вовсе их отпускал… Но другие ответили: вспомните, что эти гады творили в Альмере! Мало унизить их, надо вздернуть на веревках! Слава спасителю, смерть лошадникам!.. Под ноги пленным полетело гнилье и навоз, вскоре добавились и бутылки. Битое стекло усеяло мостовую.

- Вот вам, мерзавцы! Вот вам Фаунтерра!.."

"А новая забава уже шла на смену прошлой. Хмурые ряды военнопленных разорвал алый квадрат копейщиков. Солдаты с искровым оружием сопровождали две телеги. На них стояли пирамиды, сбитая из балок, а к каждой пирамиде был привязан голый человек.

На первый взгляд, эти дикари не отличались от остальных: такие же грязномордые лошадники. Но почему их раздели целиком, а не только сняли штаны? Зачем водрузили на телеги и привязали так туго, что балки буквально вмялись в тела? И почему у одного из них отрублена правая рука?

- Глядите: Персты! Персты Вильгельма!..

Верно: на козлах, рядом с возницей, в раскрытом ларце сиял белизною Священный Предмет.

- Так это ханиды, перстоносцы! Худшие из еретиков!

Толпа жадно пожрала их взглядами.

Самая сладкая перемена: когда страшный и грозный враг становится слабым и жалким. Ханиды имели крепкие тела, мускулы бугрились под смуглой кожей. Какими жуткими они были прежде, скача верхом на вороных конях, изрыгая потоки пламени! Теперь – связанные, голые, и члены сжались, как стручки.

- Вот вам, получайте!

Самые дерзкие горожане стали швырять в ханидов нечистоты.

Один перстоносец – тот, что сохранил обе руки, - оказался молод и в каком-то смысле даже красив.

Если б отмыть его и одеть, и заставить по-доброму улыбнуться – может, не всякая барышня убежала бы. Впрочем, миловидность не спасла пленника.

- Глядите, у него рука на месте! Если вырвется, сможет стрелять. Бей его!

В красивого шавана полетели не комья навоза, а кое-что похуже: камни да поленья.

- Уймитесь, - крикнул офицер охраны, - владыка просил сохранить живьем.

Но видно было: офицер и сам не прочь угостить пленника нагайкой.

Так и двигалась по Фаунтерре победоносная колонна, пробуждая в горожанах самые разные чувства - от гордости, злобы и восторга, до постыдного сочувствия к врагу.

Но у Престольной Цитадели, перед началом Купеческого спуска, она наткнулась на препону. Группа высокородных рыцарей с гербами Южного Пути загородила дорогу, и адриановы полки остановились – ведь среди рыцарей была жена владыки.

Леди Магда двинула коня навстречу мужу, и охранение не посмело ее задержать.