Тень Великого Древа (СИ)

А вот когда они скроются в Славном Дозоре, сложно будет их расколоть. Не лучше ли пришпорить коней и нагнать врага в степи?

- Нет, - сказал Пауль.

И все. Одно слово – нет. Три батальона кайров – сила, способная пройти Рейс насквозь, - даже не заставила Пауля задуматься.

- Он просто не пойдет в Славный Дозор, - услышала отраженная в зеркале Аланис. – Зачем ему туда? Шаваны хотят грабить Север, вот и двинутся на Север вдоль Дымной Дали. Лиллидей засядет в крепости, мы пройдем мимо, вот и все.

Отраженная Аланис была бледна, несмотря на жару.

Она предчувствовала нечто очень скверное.

От бывшей бригады осталось только четыре человека. Каждому Пауль определил особую роль.

Кнут стал именно кнутом: орудием наказаний. Если кто-то из шаванов вызывал недовольство Гной-ганты – хоть и редко, но такое случалось – то Пауль звал Кнута и указывал на виноватого. А Кнут просто говорил:

- Тебе больше не место в орде. Садись на коня и уезжай. Ты недостоин быть с нами.

Никого не били и не убивали, изгнание считалось самым тяжким из наказаний.

И верно: шаваны боялись его, как конь – змею. Принимались уговаривать и умолять, предлагали Кнуту взятки. Тот был непреклонен и следил, чтобы виновник уехал прочь.

Бывало, некоторые потом возвращались. Вливались в орду, надеясь, что их не увидят, а когда заметят – все уже забудется. Дважды Кнут замечал таких. Он заставил их спешиться и росчерком плети раздробил ноги и руки. Орда ушла дальше, оставив за собой умирающие обломки."

"Муха был для Пауля лишней парой глаз.

Чего не видел сам Гной-ганта, о том докладывал Муха. Он легко находил с людьми общий язык, с ним делились сведениями и слухами. Ни разу никого не наказали по доносу, взыскания налагались только за то, что Гной-ганта видел лично. Но иногда, узнав что-нибудь об одном из шаванов, Пауль звал его к себе:

- Ты – хороший всадник. Как твое имя?

Шаван назывался, и Пауль разрешал ему несколько минут ехать рядом, внутри круга ханидов. Близость к Гной-ганте была лучшею, самой ценной из наград.

Не считая, конечно, владения Перстами.

А лучницу Чару Пауль называл своей молнией. Она овладела Перстом еще в Рей-Рое, буквально за день, будто была рождена для него. Кнут и Муха стреляли пока что лучше Чары, но было ясно: стоит ей набраться опыта – и она станет самым грозным воином орды.

- Покажи, как ты это делаешь, - говорил Пауль жадно, с похотью, будто велел ей раздеться и поласкать саму себя.

- Цель? – спрашивала лучница.