Тень Великого Древа (СИ)

- Мы с кайром Джемисом отправляемся на кладбище искать трех первых гигантов. Не поможете ли нам?

- Нет.

Нексия вздрогнула. Эрвин подъехал ближе, погладил морду ее кобылы:

- Леоканта… помнишь меня?

Игреневая лошадь не помнила. Она была красива, но не слишком умна. Умен был Дождь, надвое разрубленный выстрелом Перста при Рей-Рое. Бросавшийся навстречу клыкану, спасший Эрвина от смерти за Рекой. Где-то на кладбище меченосцев точно есть конь, похожий на него…

- Милорд, мы надеялись… - сказала Нексия странно, с нежностью или грустью.

- Едемте с нами, милорд, - добавил Джемис. – Вы же смотрите на статуи. Поди, вспоминаете мертвых. Давайте вместе помянем.

- Не посмею мешать вам, господа, - отрезал Эрвин. – Передайте привет нержавеющим богам. Мне с ними не по пути - боюсь, я из тех, кто ржавеет.

Свидетель - 1

Август 1775г. от Сошествия

Фаунтерра

Вторжение началось перед рассветом. Три искровых полка подошли одновременно с разных направлений. Не встретив сопротивления, они вступили в город, промаршировали по тихим ночным улицам, разделились на роты и взяли под контроль ключевые точки: площади, мосты, большие перекрестки.

На улицы хлынул поток фургонов и телег – ярких и пестрых, с цветами и лентами, с бубенцами в гривах коней. Оси скрипели под тяжестью груза: бочек вина, мешков угощений, праздничной мишуры, факелов, фейерверков, музыкальных инструментов. Глашатаи на козлах телег бешено гремели колотушками, притопывали башмаками и кричали горожанам, что высовывались в окна:

- Долгих лет новобрачным! Любовь навек!.

"Трущая кулаками глаза, дурная спросонья Фаунтерра начинала понимать: приехала свадьба! Кто женится? Зачем? На ком?.. Любопытство будило столицу. Фаунтерра стряхивала с себя липкий летний сон. Распахивала ставни, звенела ведрами, плескалась под умывальником, наспех разводила огонь, металась по дому в ночной сорочке, разыскивая платья, чулки, башмачки, гребни, шпильки… Обжигала рот наспех сваренным чаем, бранилась, заедала печеньем – а с улицы неслось через открытое окно:

- Пусть Мириам целует, а Софья согревает, а если будет ссора – Эмилия помирит!

Армия вторжения развертывалась на площадях.