Таня Гроттер и Исчезающий Этаж

Заметив в серванте свое отражение, самый добрый депутат сперва отпрянул, а потом смущенно заулыбался:

– Ух ты! Кто это такой хорошенький? Вон там! – обратился он к тете Нинели.

– Герман, что с тобой? Это же ты! – удивилась она.

– Я? В самом деле? – обрадовался Дурнев. – Как я рад! Какие у меня красивые глазки, какой правильный носик… А волевой подбородок! А ведь я еще наверняка и умный!

– Э-э… Ну да… – промямлила пораженная тетя Нинель.

Дядя Герман снисходительно потрепал ее по щеке:

– Я так и думал. Бедная толстушечка, уверен, ты без памяти в меня влюблена! В меня просто невозможно не влюбиться! Если хочешь, я немножко отойду, и ты будешь любоваться мной издали! Где-нибудь тут есть большое зеркало? – воскликнул дядя Герман и, размахивая ручками точно бабочка крылышками, упорхнул в коридор.

За ним торопливо помчались Шмыгликов со всей свитой и Пипа с тетей Нинелью. В комнате осталась одна Таня.

– Тру-ля-ля! Идите смотреть, какой я красивый! А бровки! Бровки вы еще не видели! Эй, уберите этого лысого! Почему он бегает за мной с микрофоном? Кто-нибудь, дайте мне мухобойку! Этот тип мной плохо любуется!

Вслед за тем послышался громкий шлепок. Похоже, дядя Герман хлопнул ведущего ладонью по лысине. Николай Шмыгликов жалобно заверещал. Звукооператор и гример кинулись его защищать.

Не прошло и минуты, как громкий топот ног по лестнице и торжествующее улюлюканье дяди Германа известили, что самый добрый депутат и его могучая супруга одержали нелегкую победу.

– Эй, девочка! – крикнул дядя Герман дочери. – Вылезай из шкафа! Ты видела, какой я сильный? Как я отважно дрался? И это все покажут по телевизору! Меня увидит вся страна! Кстати, где та страшная толстуха, которая тут всех расшвыряла? Так и быть, пусть мной полюбуется, хотя она и не в моем вкусе.

– Я здесь, Герман! – послышался низкий голос, и в дверях выросла тетя Нинель – красная как кумач и разъяренная как бык.

Расставив руки, она медленно надвигалась на супруга. Дядя Герман мгновенно оценил угрозу и трусцой помчался прятаться под кровать.

– Не поломай мне нос! С поломанным носом меня не возьмут в фотомодели! – в ужасе попискивал он.