Табу на вожделение. Мечта профессора

Даже черты его лица заострились, как у зверя, готового разодрать глотку своей жертвы в любую секунду. Как у хищника. Дикого. Жестокого и беспощадного. Странно ухмыльнувшись (а скорее уж, угрожающе оскалившись), Серп сухо обронил:

— Солнышко, ручки-то при себе держи! Ты же не хочешь, чтобы в ответ я начал распускать… свои? М?

Марат выразительно посмотрел на ее ладонь. Юля же не сдвинулась с места. Пребывая в какой-то пугающей прострации, она продолжала удерживать его.

И дрожать, с ног до головы покрываясь мурашками.

Сквозь тонкую ткань рубашки она чувствовала жар его тела.

Твердость мышц. Силу, бурлящую в этом человеке.

— Нет! — судорожный вдох. — Не хочу! Но…

— Тогда не провоцируй! — прервали ее на полуслове.

— …это единственный способ заставить вас остановиться!

— Да неужели? — скептически.

Каримов сделал крохотный шаг навстречу, будто намеренно вторгаясь в ее личное пространство. Будто намеренно подавляя ее своей сумасшедшей аурой.

Туда, где было легче дышать. Туда, где сердце грохотало в груди чуть слабее.

Туда, где рассудок немного прояснялся. Следующие секунды прошли в неловком молчании. Наконец, отвесив себе мысленную затрещину за излишнюю эмоциональность, Попова тихо поинтересовалась:

— Что случилось, Марат Евгеньевич?

Мужчина тяжело вздохнул. В одной руке он сжимал папку с документами.

А вот вторую, свободную, ладонь поспешил раздраженно запихнуть в карман брюк, словно заранее принял меры, чтобы ненароком не прикоснуться к ней.

— Что ты имеешь в виду? — отозвался завкафедрой, прожигая в ней дыры своим зловеще-задумчивым взглядом. — Конкретизируй вопрос!

Нервно сцепив в замок дико дрожащие пальцы, Юля грустно улыбнулась.

— Что я такого сделала? За что вы меня наказываете?

— Ты опоздала на полчаса! Я ставлю пропуски и за меньшее!

— Я не об этом!

— А о чем?"

"— С того дня, как вы помогли мне, моя жизнь перевернулась с ног на голову! — затараторила сбивчиво, заикаясь, теряя мысль.