Табу на вожделение. Мечта профессора

Марат выразительно вскинул брови:

— И тем не менее многие вещи она приняла достаточно стойко.

— Какие, например?

Резким движением он притянул Юлю к себе.

— Потом расскажу, — пробубнил, прижимаясь губами к ее виску.

Табун мурашек расползся по коже от столь невинной ласки.

Сражаясь за чертов самоконтроль, Попова тихо обронила:

— Почему… не… сейчас?

— Потому что сейчас, пташечка, мне пора возвращаться в город!

«Ох, черт! — подумала с тоской. — Я и забыла совсем!»

— Может, задержишься на часок-другой? — предложила, буквально замирая от волнения.

— Не думаю, что это уместно, — ответил Марат после непродолжительной паузы. — Побудь с семьей. Вам есть что обсудить.

Их диалог был прерван возвращением матери.

Громко хлопнув дверью, она воинственно уперла руки в бока и заявила:

— Дети! — судорожный вздох. — Я очень виновата перед вами! Мне стыдно за то, что… я дала себе слабину. За то, что в какой-то момент сломалась под гнетом обстоятельств и увязла в своих собственных переживаниях.

Прекрасно понимая, что большая часть родительской речи адресована именно ей, Попова смиренно закивала головой.

"— Вот и хорошо! — хлопнула в ладоши мама. — А теперь давайте-ка за стол, пока все окончательно не остыло. Марат, и вы присоединяйтесь. Угощу вас наливочкой собственного производства. Мягкая, как пух!

Каримов еще крепче стиснул Юлю в своих объятиях. Так плотно прижал к себе, что даже сквозь слои одежды она чувствовала жар его тела.

— Заманчивое предложение! — отозвался мужчина. — Но увы. Я за рулем.

— Очень жаль.

Вежливо кивнув, он обратился к Юле:

— Идем. Проводишь меня до машины.

Девушка грустно улыбнулась:

— Идем…

Явно почувствовав ее состояние и нежелание расставаться с ним, мама предприняла очередную попытку повлиять на решение профессора.

— Так вы оставайтесь, Марат! — с радушием гостеприимной хозяйки она обвела помещение руками. — Оставайтесь на ночь. Места у нас всем хватит.