Табу на вожделение. Мечта профессора

— Зашибись! Наш батек — альфонс-самоучка! — озлобленно прошипел малой себе под нос. — О чем еще можно мечтать?

* * *Игнорируя болезненное жжение в груди и комок в горле, Юля нашла в себе силы посмотреть отцу в глаза. Уверенно. Твердо. Практически в упор.

— Папа? — обронила тихо. Взволнованно. Недоуменно.

— Дети! — кивнул он, подходя ближе. — Как дела? Как жизнь молодая?

Однако ответа не дождался. Костя молчал принципиально.

А Юля… нет, не из солидарности. Просто была столь обескуражена его появлением, что голосу своему совсем не доверяла.

Отца сей демонстративный игнор ни капли не смутил.

Вперившись в Константина строгим взглядом, он требовательно произнес:

— Ты что здесь делаешь? Почему не в школе?

Брат лишь горько усмехнулся, но так и не проронил ни слова.

Юля же, дабы скрыть нервную дрожь в пальцах, торопливо спрятала ладони в карманах своего простенького пальто. В душе царило какое-то странное опустошение. А кровь, бурлящая в венах, ощущалась голимым кипятком.

«Не обнял! — пульсировало на задворках сознания.

— Ладно, — произнес «незнакомец» голосом их отца. — Некогда мне здесь с вами размусоливать. Юль, я, вообще-то, к тебе! Есть серьезный разговор!

— Како…

— Ты что это вытворяешь, а? — грозно прервал ее на полуслове. — Это что еще за новости? Почему ведешь себя, как последняя дрянь?

— О… о чем ты?

— Ты погляди на нее! — надменный смешок. — Она еще и спрашивает!

— Да, спрашиваю! — на эмоциях тоже повысила голос. — Потому что ни черта не понимаю!

— Ах, не понимаешь? Так я сейчас тебе растолкую! — угрожающе.

Девушка буквально оторопела от услышанного.

— В каком… смысле? — выдавила через силу.

— Юлька, ты мне здесь дурочку из себя не строй! — скривился отец. — Все я знаю! Кристюша мне все рассказала! У тебя вот это… совесть есть? Чего ж ты ее как дворняжку-то шугаешь? Вы ведь дружили столько времени! Разве с друзьями так поступают? Какие еще угрозы могут быть в ее адрес? Какие компроматы? Давай удаляй все немедленно! При мне! Живо!"

"Юля уставилась на него ошарашенно, заторможенно и… не узнавала.

— Что, прости?

— Ты сейчас же удалишь видео, которым шантажируешь ее! — повторил родитель тоном, не терпящим возражений. — И заявление свое заберешь!

Она отшатнулась, точно от болезненного удара в лицо.