Табу на вожделение. Мечта профессора

Жестко. Быстро. Самозабвенно. Не щадя. Демонстрируя свою жажду по ней. Стремясь насытиться ее телом. И их обоюдным безумием.

Кабинет наполнился пошлыми хлюпающими звуками, едва слышными невнятными стонами и потяжелевшим надрывным дыханием.

Юля ощущала себя оголенным электрическим проводом. Каждый раз, когда Каримов оказывался глубоко в ней, ее точно двести двадцать шарашило.

Сознание отключалось. Мир вокруг исчезал. Растворялся. Мерк.

А внутри, в ее разгоряченном дрожащем теле множилось напряжение.

Скручивалось в тугую спираль внизу живота.

— Ты снилась мне каждую ночь! — рычал он, наматывая на кулак ее волосы.

— Марат…

От нового мощного толчка край стола больно впился в ее бедра спереди.

Но Юля даже не обратила на эту мелочь должного внимания. Она лишь послушнее подставлялась под таран своего мужчины, растворяясь в потоке их грешной страсти и от кайфа теряя связь с чертовой реальностью.

— Я просыпался от того, что пытался… обнять воздух! Обнять тебя!

Забывшись, Попова порывисто вскрикнула, ошалев он его ярости.

Но тут же, спохватившись, вцепилась зубами в собственный кулак.

«Дикий! — сопровождала мысленным комментарием каждое его проникновение. — Злющий! Сумасшедший! Мой… грозный… Серп…»

Выгнувшись в пояснице, Юля прохрипела не своим голосом:

— Еще! Пожалуйста, люб… м-м-м… еще!

— Будет тебе еще! Будет!

От его низкого рокота сквозь напряженные мышцы лавиной прошла необъяснимая вибрация. Попова отчаянно всхлипнула, чувствуя, как ее стенки все плотнее и плотнее обхватывают ствол профессора.

Теперь каждое соприкосновение их плоти ощущалось все острее и острее. Все мучительнее и слаще. Сердце так и норовило протаранить ее грудную клетку. К вспотевшему лицу хаотично липли волосы.

— Хочу глубже! Гораздо глубже! — одержимый шепот. — Хочу упираться прямо тебе в матку! И хочу видеть, как ты улетаешь от этих ощущений!

Юля и без того с трудом себя контролировала. А уж когда Марат торопливо вышел из нее, развернул к себе лицом, усадил на стол и закинул ее ноги к себе за плечи — и вовсе тихонько заскулила.

"Девушке хватило буквально двух-трех его проникновений, чтобы забиться в предоргазменных конвульсиях. Она кончила так мощно, что в глазах потемнело. Дыхание перехватило. Сердце сжалось в груди до размеров горошины. Конечности онемели.