Табу на вожделение. Мечта профессора

Я так понимаю, — Марат покосился на Тоню, демонстративно укутавшуюся в плед с ног до головы, — ты здесь тоже… по делу?

Стрельцов кивнул, окатив Муравьеву поистине ледяным взглядом.

— Назрел тут один серьезный разговорчик с этой… барышней!

— Врет он все! — огрызнулась соседка. — Не о чем нам с ним разговаривать, Марат Евгеньевич! Пусть уходит! Скажите ему! Как его вообще в общежитие пустили? На лапу вахтеру, что ли, дал, шантажист чертов?

Однако Каримов не отреагировал на ее просьбу.

Зато на друга своего взирал с пониманием и сочувствием.

— Разговорчик-то… долгий предстоит?

— Минут пятнадцать-двадцать. Она — девочка понятливая. Все, что скажу, уяснит с первого раза. Если, конечно, проблем не хочет!

— Ну, что ж! Не будем мешать! — Безмерно благодарен!

— Ключи?

Порывшись в кармане, Стрельцов без лишних слов вложил в руку Марата крупную связку ключей и пояснил, хитро улыбаясь:

— Мне ведь не придется после тебя гнать свою крошку на диагностику?

— После меня — нет! — хохотнул профессор. — А вот за Юльку не ручаюсь!

— Знаем-знаем! — фыркнул Егор.

В следующий миг Попова громко охнула от неожиданности — Марат резко притянул ее к себе, заключил в объятия и уткнулся носом в ее волосы. Нервная дрожь промчалась по телу — отголоски недавнего безумия.

Впрочем, и мужчина сейчас вибрировал от напряжения ничуть не меньше.

— Собирайся, пташечка! — прохрипел он безбожно низким голосом. — Прогуляемся немного. Воздухом подышим. Заодно и меня… проводишь!

Глава 48

— Юль?

— М-м-м?

— Чего притихла? — обжигая кожу точно пламенем, Марат монотонно наглаживал ее по обнаженной спине.

"От каждого его прикосновения — властного, собственнического — Юля вздрагивала, как от мини-удара током. После того безумного секс-марафона, после тех шальных скачек, которые он ей устроил, ее нервы были все еще оголены. Натянуты до предела. Она толком не оправилась после первого оргазма, когда он, будто озверев в одночасье, набросился на нее второй раз.

Жадно. Ненасытно. Эгоистично и свирепо.

Сперва Марат разложил ее на заднем сиденье и отымел так, как посчитал нужным, запрещая даже шевелиться лишний раз. Потом, не дав опомниться или отдышаться, он вынудил Юлю немедленно оседлать его и принялся вколачиваться в нее так жестко, что от каждого проникновения у нее зубы громко клацали друг о друга. А тело насквозь прошибало жаром, как только его крупная, налившаяся кровью головка соприкасалась с ее внутренними стенками.