Табу на вожделение. Мечта профессора

«Ну и зачем я это сделала? Получается, я натравила Каримова на Илью? Ой, мамочки! Гадко-то как! Только бы не подрались! Боже, о чем я думаю? Нет! Серп не поднимет руку на Жукова! Ведь… не поднимет же?»

Рефлекторно вцепившись зубами в костяшку указательного пальца, Юля принялась мерить помещение нервными шагами, хаотично передвигаясь по кабинету заведующего кафедрой. Вперед. Назад. Обратно. И по новой.

Но едва ли подобные манипуляции приносили ей облегчение."

"В конце концов, не придумав ничего умнее, Попова подошла к окну и распахнула его настежь.

Свежий сентябрьский воздух тут же ударил в ноздри. Заполнил легкие. Зажмурившись до белой ряби в глазах, Юля полной грудью втянула спасительный кислород. Потом еще раз. И еще.

Все это время она повторяла про себя, точно мантру:

«Из двух зол я выбрала меньшее! Ну… вроде бы!»

Что ж. Ей искренне хотелось в это верить.

Распахнув глаза, девушка мазнула подушечкой пальцев по чуть шершавому подоконнику, машинально отмечая, что тот абсолютно чист. Ни намека на пыль.

Следующие пять минут она провела у окна, любуясь видом на пустынный университетский дворик. Осень в этом году выдалась на удивление красивая и теплая. Но несмотря на самый разгар бабьего лета, в какой-то миг Юля зябко поежилась и плотно прикрыла оконную створку — в кабинете уже стало очень прохладно. А Каримов все не возвращался, вынуждая ее сходить с ума от неизвестности. Обреченно вздохнув, Попова медленно доковыляла до его рабочего стола и, испытывая чувство дежавю, разместила свою сумку на стуле для посетителей. Но стоило ей чуть пристальнее взглянуть на сам стол, и… воспоминания о недавних «приключениях» на нем ожили в сознании. Щеки сделались пунцовыми.

«Да… целуется Серп как Бог! ТАК меня еще не целовали… только он!»

Пребывая в каком-то трансе, в своей собственной нирване, Юля осторожно прикоснулась к своим губам. Очертила их контур. Оценила мягкость.

«Интересно, а ему понравилось? Хотел бы… повторить?»

Внезапно смутившись, Попова резко отвела руку от лица и гневно выплюнула, шипя точно смертоносная кобра:

— Дура! Чертова дура! Естественно, он хотел бы повторить! И даже закончить начатое — в каком-нибудь в укромном уголочке! Как со стриптизершами из клуба.

За деньги. А это значит… что он ничем не лучше Ильи. Не лучше отца. Он — такой же! Абсолютно такой же! Чего я себе напридумывала?

Однако внутри что-то противилось подобным выводам. Что-то протестовало.

Какая-то безумная часть нее отчаянно жаждала проверить, так ли это на самом деле.