Связанные кровью

Я вращала бедрами, загоняя пальцы Маттео еще глубже в себя, пока не кончила с хриплым криком.

Не теряя времени, я взобралась на Маттео, который уже снова был тверд.

— Видишь, все еще работает.

Я потянулась за презервативом и надела его на его член.

Маттео вздохнул.

— Следующие несколько месяцев будут трудными.

Я опустилась на него, заставив нас обоих застонать.

— Надеюсь.

Маттео усмехнулся и сжал мои бедра, но я не нуждалась в ободрении. Мне нравилось ездить на нем верхом, управлять своим и особенно его удовольствием с каждым движением бедер.

Когда мы лежали в объятиях друг друга после этого, я спросила:

— Ты сожалеешь об этом?

Я могла только представить, какие комментарии Маттео получил от Луки. Учитывая нашу традиционную культуру, вазэктомия могла повредить его мужественности.

— Нет. Мы больше не хотим детей, а я ненавижу презервативы, так что лучше оставить Изу единственным ребенком.

Я улыбнулась.

— Выросшая с Флавио и третьим ребенком Арии, у нее будет много раздражающих братьев и сестер, с которыми можно проводить время.

— Нет никаких сомнений.

Я обвила рукой грудь Маттео. Теперь, когда Изе исполнилось восемь месяцев, все успокоилось. Я вернулась к преподаванию почти всех своих занятий, а Маттео и моя сексуальная жизнь почти вернулись к тому, как это было раньше. Мгновения паники были редкими и далекими, но Маттео или мои сестры всегда были рядом, чтобы поймать меня, если они возвращались.

Мы все поочередно следили за нашими детьми. Таким образом, получая столь необходимое время для пар, даже Лили иногда позволяла мне или Арии следить за Флавио и Сарой.

Прямо сейчас Ария и Лука все еще рядом, потому что малыш еще не родился, но их третий ребенок должен появится на свет через пару месяцев, и тогда все изменится.

— Ты молчишь. О чем думаешь?

— О том, как далеко мы все зашли.

— Я думал, что все девушки хотят настоящей любви, прекрасного принца и великолепного дворца. Думал, ты живешь мечтой каждой молодой девушки.

Я фыркнула.

— Ты невероятно тщеславен.

— Почему? Это правда, не так ли?

Я стиснула зубы, но должна была признать, что он прав, особенно про Лили и меня.