Тарзан. Том 1

С Кораком справиться было труднее. На него наскочили собаки и вооруженные воины, но он все-таки умудрился подняться на ноги. Направо и налево раздавал он смертоносные удары черным людям; наиболее надоедливых собак хватал за горло и душил быстрым движением руки.

Черные на собственной шкуре узнали всю бесконечную мощь гладких, выпуклых мускулов, трепетавших под бархатной, смуглой кожей белого богатыря. Он боролся, как взбешенный слон. Он метался по улице, опрокидывая тех немногих, которые имели мужество нападать на него, и скоро черным воинам стало ясно, что если чье-нибудь случайное копье не поразит Корака в сердце, он разгромит всю деревню и унесет Мериэм.

Но старый Ковуду не мог допустить, чтобы девушка, за которую он может получить столько денег, вырвалась у него из рук. Он восстановил порядок среди растерявшихся воинов и, поставив их около бесчувственной девушки, приказал не нападать на Корака, а только отражать его нападения. Он знал, что юноша будет рваться к Мериэм.

Снова и снова бросался Корак на людей, плотной стеной окружающих девушку.

Снова и снова вонзались в его тело блестящие острия копий. Он обливался кровью и вскоре начал ослабевать. С горестью понял он, что ему не спасти Мериэм.

Неожиданная мысль пришла ему в голову. Он громко закричал: Мериэм!

Девушка уже пришла в себя и откликнулась.

— Корак уходит! — закричал он, — но вернется и уведет тебя от Гомангани. До свидания, Мериэм! Корак скоро придет за тобой.

— До свидания! — крикнула девушка. — Мериэм будет ждать тебя!

Прежде чем дикари могли понять, в чем дело, Корак повернулся, как ветер промчался по деревне и скрылся в густой листве высокого дерева, которое служило ему входом в деревню Ковуду.

Десятки копий полетели ему вдогонку, но единственное, чего они достигли, был презрительный хохот, загремевший раскатами в темноте джунглей.

XIII

В ПЛЕНУ

Чернокожие снова связали Мериэм и, усилив стражу, поместили девушку в хижине Ковуду.

Она ждала Корака с минуту на минуту, но прошла ночь, прошел день, а Корака не было.

Она нисколько не сомневалась, что Корак явится снова, и была твердо уверена, что он без труда освободит ее из заточения.

В ее глазах Корак был почти всемогущ. Он воплощал для нее все лучшее, сильнейшее, прекраснейшее, что только могло существовать в окружающем ее диком мире. Она гордилась тем, что он так храбр, и боготворила его за то, что он так внимателен и нежен по отношению к ней.

Теперь, лежа в своей тюрьме, связанная по рукам и ногам, она непрестанно думала о нем.