Тарзан. Том 1

Огромная кошка была поймана в момент прыжка, когда она еще не успела выдрать и клока шерсти из обезьяньей шкуры; с диким воем стала она кружиться, бросаться на спину, стараясь когтями и клыками поймать врага, впившегося зубами ей в затылок и не перестававшего колоть ей бок ударами ножа.

Акут, услышав внезапный шум у себя за спиной, с необычайной ловкостью для такого грузного зверя вскочил на дерево рядом с девочкой; но когда он увидел, что случилось, он мгновенно спрыгнул обратно на землю. Перед лицом опасности, угрожавшей его товарищу, он сразу позабыл недавнюю обиду и так же был готов без раздумья жертвовать собой ради друга, как Корак ради него.

В результате Шита, неожиданно для себя, оказалась между двух взбешенных зверей, которые с остервенением рвали ее на части. Крича, ворча и воя, кружились они втроем в кустах, заставляя дрожать на дереве единственного зрителя этой дикой сцены, маленькую Мериэм, испуганно прижимавшую Джику к своей детской груди.

Нож мальчика решил исход сражения: пантера конвульсивно вздрогнула в последний раз и безжизненно растянулась в траве.

Юноша и обезьяна встали на ноги, и их взоры скрестились над простертым трупом врага. Корак кивнул головой в сторону девочки.

— Не трогай ее больше, — сказал он, — она моя!

Акут молчал, глядя налитыми кровью глазами на труп Шиты. Затем он выпрямился, поднял взор к небесам и издал такой ужасный вой, что девочка снова вздрогнула и съежилась. Это был крик победы. Мальчик одну минуту безмолвно глядел на Акута. Затем он вскочил на дерево и поспешил к девочке.

Акут присоединился к ним. Несколько минут он зализывал свои раны. Затем он отправился искать себе завтрак."

"В течение нескольких месяцев странная жизнь втроем протекала без особых происшествий. Вернее, не случалось ничего необыкновенного для юноши и обезьяны: для девочки это был непрерывный кошмар, длившийся много дней и недель, пока она не привыкла спокойно смотреть в безглавый лик смерти и перестала содрогаться при прикосновении ее холодной мантии.

Постепенно она выучивалась единственному способу обмена мыслями со своими друзьями — языку обезьян. Гораздо быстрее постигла она искусство джунглей и, в конце концов, часто была им полезной — стояла на страже, пока они спали, помогала им находить след зверей и т. п. Акут разговаривал с ней только в случаях крайней необходимости, но по большей части старался ее избегать. Юноша был всегда добр к ней и готов был переносить ради нее какие угодно неудобства и лишения.