Тарзан. Том 1

Он — сын Тарзана, который был царем обезьян. Я тоже был царем обезьян, которые жили в стране великих вод. Мы пришли, чтобы охотиться вместе с вами, чтобы сражаться бок о бок с вашим племенем. Мы — великие охотники. Мы могучие бойцы. Примите нас с миром!"

"Царь перестал раскачиваться. Он смотрел на них из-под нависших бровей. Его налитые кровью глаза сверкали жестокой злобой. Он слишком недавно стал царем и ревниво относился к своему званию. Он боялся, что эти две странные обезьяны вздумают оспаривать его права. Гладкое, безволосое существо называлось человек, а человека он боялся и ненавидел.

— Убирайтесь вон! — взревел он. — Убирайтесь, или я убью вас!

Пока обезьяны кончали свою пляску, мальчик, стоя за спиной Акута, дрожал от радостного нетерпения: ему хотелось поскорее спрыгнуть вниз, к косматым чудовищам, и показать им, что он их друг, что он им родной. Он ждал, что они встретят его с распростертыми объятиями, и теперь слова царя наполнили его сердце скорбью и негодованием. Чернокожие прогнали его.

Он пошел к белым, к родным, белым людям, но, вместо привета и участия, ему ответили градом пуль. Большие обезьяны оставались его последней надеждой. Он пришел искать общества, в котором ему отказали люди. Но и обезьяны отвергли его. Гнев охватил мальчика.

Царь обезьян стоял как раз под веткой, на которой они сидели. Прочие обезьяны полукругом теснились за спиной царя и с любопытством наблюдали за тем, что происходит. Прежде, чем Акут мог понять намерения мальчика и удержать его, мальчик прыгнул на землю прямо перед царем, который теперь принялся вновь раскачиваться, чтобы привести себя в ярость.

— Я — Корак! — закричал мальчик. — Я — Убийца. Я пришел к вам как друг. Вы хотите прогнать меня. Что ж, я уйду. Но раньше я докажу вам, что сын Тарзана — ваш повелитель, такой же повелитель, каким был его отец, и что он не испугался ни вашего царя, ни всех вас!

Царь обезьян на минуту застыл от удивления: он не ожидал от пришельца такой дерзости. Акут был поражен не менее царя: он был в отчаянии, он умолял Корака опомниться, не рисковать своей жизнью, потому что он знал, что сейчас к священной площадке сбегутся все бойцы на помощь царю и беспощадно расправятся с самозванцем.

Но вряд ли царю и понадобится помощь! Одно усилие мощных челюстей, и нежная шея мальчика обагрится кровью… Броситься на защиту Корака — значило идти на верную смерть, но преданный Акут не задумался ни на минуту. С глухим рычанием он спрыгнул на землю и встал рядом со своим другом.