Тарзан. Том 1

Каждая жрица держала в руках две золотые чаши, и, когда они выстроились в ряд по одну сторону алтаря, мужчины, стоящие напротив, подходили, и каждый брал чашу из рук женщины, стоящей напротив него.

Затем пение возобновилось, как вдруг из темного прохода позади алтаря, из подвала, находящегося под комнатой, появилась еще одна женщина.

Верховная жрица, решил Тарзан. Это была молодая женщина, с лицом даже умным и красивого овала. Украшения на ней были вроде тех, что на других, но более сложно сработанные, а некоторые были усыпаны бриллиантами.

Ее белые руки и ноги почти сплошь были покрыты массивными украшениями, а шкура леопарда, составлявшая ее единственное одеяние, сдерживалась плотно охватывающим талию поясом из золотых колец, соединенных в причудливый узор, усеянных бесчисленным количеством маленьких бриллиантов. За поясом у нее был длинный нож, а в руке вместо дубинки тонкий жезл.

Подойдя к алтарю, она остановилась, и пение прекратилось. Жрецы и жрицы преклонили перед ней колени, а она, протянув над ними жезл, читала длинную и скучную молитву.

Голос у нее был нежный и музыкальный. Тарзан никак не мог себе представить, что его обладательница в одну минуту, в фанатическом экстазе религиозного рвения, превратится в кровожадного палача и, держа в руках окровавленный нож, первая напьется красной теплой крови из маленькой чаши, стоящей на алтаре.

Окончив молитву, она в первый раз взглянула на Тарзана. С заметным любопытством, она осмотрела его с ног до головы.

Потом заговорила с ним и, кончив, остановилась, как бы поджидая ответа.

— Я не понимаю вашего языка, — сказал Тарзан. — Не можем ли мы найти общий язык? — И он пробовал французский, английский, арабский, Вазири и, наконец, язык метисов Западного Берега. Но она не понимала его."

"Она кивнула головой, и голос ее прозвучал как будто устало, когда она предложила жрецам продолжать обряд. Они повторяли свое нелепое кружение, пока жрица не положила ему конец.

Она все это время стояла, внимательно разглядывая Тарзана.

По данному ею сигналу, жрецы бросились на человека-обезьяну и, подняв его, положили поперек алтаря так, что голова свешивалась с одной стороны, а ноги с другой. Затем жрецы и жрицы выстроились в два ряда, держа наготове маленькие золотые чаши, чтобы получить свою долю крови жертвы после того, как жертвенный нож сделает свое дело.

В ряду жрецов поднялся спор из-за первого места.