Страх

Ее голос был таким жалким, что у Рикарда появилось желание немедленно поехать туда, прижать ее к себе и держать в своих объятиях до тех пор, пока не минует ночь Судного дня. Но у него не было на это права.

К своему удивлению он произнес это вслух.

— Ты хочешь этого? — спросила она с таким удивлением, словно на нее только что обрушилось небо. — Ты хочешь приехать сюда? И быть со мной? Спасибо тебе, это так мило с твоей стороны! Я даже не предполагала, что в мире существуют такие добрые люди! Ты так мил!

Рикард не знал толком, считать слово «милый» комплиментом или оскорблением.

— Хотя пастор тоже был добр ко мне, — добавила она, всхлипнув.

— Неужели? — скептически спросил Рикард.

— Да, он… Мне кажется, он был добр ко мне потому, что хотел видеть меня в числе своих прихожан. Он смотрел на меня, разговаривал со мной, в особенности, после того, как узнал, что я…

Ей трудно было говорить.

— Что ты унаследовала все после смерти бабушки? — подсказал ей Рикард.

— Да. О, мне так трудно об этом говорить!

— Говорить о том, что он так поступил с тобой? Она несколько раз шумно вздохнула, чтобы успокоиться.

— Нет, — ответила она. — Но он был единственным человеком, кто когда-либо обращал на меня внимание.

— Ты была… влюблена в него?

— В пастора Прунка? Н-н-нет, — медленно ответила она. — Не была. Я была… подавлена им!

— Это ты хорошо сказала, Винни.

— В самом деле? — изумленно спросила она. — Тетя Камма постоянно твердит мне, что я не умею выражать свои мысли!

— Разве ты не поняла, что твоя тетя во всем старается унизить тебя?

— Теперь я это поняла, после того, как с ней так дурно поступил этот… этот…

— Ну, скажи, так будет легче!

— Этот зачерствевший сдобный пряник! — убежденно произнесла она.

— Браво! Хорошо сказано!

Голос ее снова стал подавленным, напоминая внезапно увядший цветок.

— Но Господь повернулся ко мне спиной…

— Поверь мне, это вовсе не Бог, — с теплотой в голосе произнес Рикард. — Если кто-то и повернулся к тебе спиной, так это Прунк.

Она снова высморкалась и шмыгнула носом. Ей понадобилось некоторое время, чтобы вытереть слезы. Наконец, она пропищала в трубку:

— Знаешь, мне не с кем было поговорить.