Страх

Перед ней все расступались, когда она шла к воротам.

— А теперь за уборку! — скомандовал пастор. — Мы должны стереть все следы греха в нашем маленьком Раю!

Винни выпустили наружу. Женщины, открывшие ворота, шарахнулись от нее. Последнее, что она слышала, были панические голоса, доносившиеся изнутри.

— Мы заражены! О, Господи, мы заражены!

— Спокойно, — властно говорил Прунк. — Господь не оставит в беде своих слуг. Только вероотступникам грозит гибель. Мы же все, находящиеся здесь, не подвержены заражению.

Но успокоить прихожан оказалось не так-то легко.

Но ворота не открылись.

Она осталась одна за пределами убежища.

Утром стало немного теплее. Холодное зимнее солнце медленно возвращало на землю жизнь.

Она должна была бы чувствовать унижение, отверженность, но к своему стыду она чувствовала лишь облегчение.

Ей казалось, что она… что она свободна!

И тут же она ощутила угрызения совести. Она привыкла отвечать перед кем-то, выслушивать чьи-то замечания!

Но Камма теперь была заперта в пещере!

Внезапно ужас овладел Винни.

Винни съежилась от страха.

До города было далеко. Домой ей идти не хотелось. Она должна была обратиться в полицию, чувство долга было очень развито в ней.

К домашнему врачу ей идти тоже не хотелось, с ним у нее было связано много неприятных воспоминаний: приводя ее к врачу, Камма всегда растрезвонивала в очереди о недомоганиях и болячках девушки, порой весьма специфических.

Конечно, ей следовало обратиться в полицию, но решится ли она пойти туда?

Винни не привыкла действовать самостоятельно.

И вот теперь ей предстояло жить своей собственной жизнью — вплоть до наступления Судного дня. Пастор сказал, что этот день близок, что он уже начинается…

Город должна была поразить страшная чума. И она сама, не представлявшая никакой ценности для мира, была уже заражена.

Винни всхлипнула. Обнаружив какой-то привлекательный запах на обочине дороги, Бранцефлор остановился. Увидев, что он нюхает, она отпрянула назад.

— Идем! — сердито прошептала она. — Нам нужно поторапливаться.

Она была рада, что с ней собака, они с Бранцефлором были хорошими друзьями.

Куда же ей теперь идти? Домой она вернуться не могла, там ей нечего было делать.