Страх

Но если человек тщательно вымылся, чтобы идти к врачу, надел только что купленное «докторское белье», розовый лифчик и корсет, он не станет повторять эту процедуру дважды. Лучше он будет сидеть и ждать до самого вечера. Зная об этом, доктор Пост смиренно вздохнул.

Сидеть в открытой лодке при пяти градусах мороза, когда в лицо тебе бьет снежная крупа, не слишком-то приятно. Рикард сидел на корточках на дне лодки, подставив спину ветру и опустив капюшон куртки на самые глаза. Служащий портовой конторы, спокойный и рассудительный мужчина средних лет с маловыразительным лицом расположился на корме, подставив ветру лицо.

Колючая снежная крупа забивалась ему за воротник и в рукава, но это ничуть не выводило его из равновесия. Он сердито управлял лодкой, которая с трудом продиралась среди льдин, разбрасывая в разные стороны осколки. Возле носовой части корабля слышался треск и скрежет. Лицо рулевого посинело от холода, на носу дрожала капля…

— Никак не кончаются морозы, — крикнул Рикард.

Рулевой повернулся к нему и спросил через плечо:

— Что?

Повторяя эту пустую фразу Рикард почувствовал себя идиотом.

На этот раз служащий порта понял, расправил плечи и приветливо улыбнулся.

Хальден казался издали игрушечным городком. Над городом возвышалась крепость Фредрикстен, очертания которой хорошо всем были известны, со скучной белой башней наверху, казавшейся совершенно неуместной среди этих овеянных историей стен.

"

"Сбавив ход, рулевой поднялся. Рикард Бринк из рода Людей Льда тоже встал и облокотился о перила. Между двумя массивными льдинами застрял деревянный паром. Обогнув одну из льдин, они оттолкнули ее в сторону.

— Вы были правы… — удрученно произнес врач.

На пароме лежал человек, наполовину занесенный снегом. Он лежал навзничь на корме, по-прежнему держа в руке кормовое весло.

— Вот бедолага! Кто бы это мог быть? Придется взять паром на буксир…

Не говоря ни слова и даже не ступив на паром, они привязали трос к форштевню.

Говорить было не о чем.

Возвращение было мрачным. Никто не оборачивался назад, но все знали, что в двух-трех метрах позади них движется паром с мертвецом.

Олава вытаращила глаза на свою сестру Агнес, восседая за столом и поглощая обильный завтрак. Своими толстыми пальцами она проворно и жадно запихивала в рот яичницу с колбасой, двойной подбородок ее возмущенно дрожал.