Стоять, бояться, раздеваться!

– Сволочь! Подонок! Да по тебе психушка плачет! Как только медкомиссию прошел?!"

"Мозгов у Вероники, конечно, не было, но силищи оказалось побольше, чем у солдата-срочника. Пиджак выдержал напор, а вот воротник рубашки уже трещал по швам, грозя явить миру новый фасон мужской одежды.

– Женщина, у тебя крыша поехала или ПМС вдруг начался?!

За свою жизнь Бадоев не раз получал и по морде, и в морду, но чтобы его вот так трясли, вколачивая затылок в спинку высокого офисного кресла... К такому БДСМу жизнь не готовила!

– Солдафон бессовестный! Даже не надейся, что я тебе это спущу!

Вероника как-то извернулась, дернула под другим углом, и воротник все же не удержался.

После такого терпение безопасника лопнуло. От крика и шатания туда-сюда голова уже болела. За рубашку вообще было обидно. А провал в субординации требовал кардинальных мер.

Он их и предпринял. Одним движением стряхнул с себя женские руки. А вторым опрокинул охреневшую секретаршу спиной на стол.

Никакого дзюдо не понадобилось. Сработал лучше, чем в молодые годы. И лишь секунду спустя понял, что проиграл этот раунд всухую.

Терпеть орущую женщину было одно, а вот стоять между раздвинутых ног, удерживая ведьму на столе в излюбленной позе – оказалось другое.

Младшему в штанах даже команда не понадобилась. Он одеревенел до боли, стоило ширинкой коснуться резинки чулок. И чуть не прорвал к хренам ткань брюк, когда Вероника дернулась, обнажив до шоколадных ареол «стратегическую ценность компании».

Никакая Валя Руслану даже не вспомнилась. Даши, Саши, Глаши тоже остались где-то далеко за горизонтом памяти.

Прямо перед ним, разогретая до состояния «Трахать без прелюдии», лежала самая совершенная женщина в мире.

В паре сантиметров от пальцев алел шелковый лоскуток, называющийся трусами. И все инстинкты разом кричали: «Бери ее прямо сейчас!»

Это был попандос!

Проёб!

Задница!

Самый жесткий аффект, который с ним случался.

Мозг стек по позвонкам куда-то вниз.

Что делал, не понимал совсем. Противостоять себе было нереально. Только глубже опускать палец в рот, шалеть от того, как туго проходят фаланги, и дышать... Шумно, через раз. До предынфарктного состояния, когда коснулся горячего и влажного языка.

После этого крыша уже не ехала – она кометой летела вниз. Яйца скручивало от боли.