Стань Звездой!

В заваренную кашу же он бухнул чуть ли не полсахарницы, залил все это сливками, а потом потянулся к бутылке с шоколадным сиропом, но остановился под, видимо, слишком выразительным взглядом Эрика.

— Ладно, ладно! — пробурчал смешком.

— Я просто пытаюсь представить скорость твоего обмена веществ, — Эрик добавил в свою кашу немного меда. — Потому что ты должен весить раза в три больше, исходя из объема потребляемых калорий.

Камерон лишь пожал плечами и с огромным аппетитом набросился на яичницу.

Ели они молча, и Эрику было очень трудно понять, было ли это молчание неуютным для Камерона, а потому и сам чувствовал себя немного некомфортно.

— Не смотри на меня так, — все же нарушил тишину Камерон, когда от завтрака остался только чай, сладкий, разумеется. — У нас в семье было принято есть очень горячую пищу и очень быстро, чтобы не остыло. Привычка.

Эрик глянул на свою недоеденную кашу, на тарелку с яичницей и салатом.

— Я горячим люблю только чай, — сказал он, и зачерпнул остатки каши. — Остальные блюда в горячем виде кажутся мне безвкусными.

— Надо же… — Камерон недоверчиво на него посмотрел, но кивнул. — Учту. У тебя родители, случайно не йоги были? — он усмехнулся.

— Нет, они… — Эрик помедлил, бесцельно гоняя по тарелке кусок яичницы. — Они были обычными.

Ему совсем не хотелось вспоминать о своей семье.

Видимо, поняв, что ступил на тонкий лед, Камерон улыбнулся и бодро поинтересовался:

— Ликер делать будем? Или устроим лежбище в саду?

— А можно сначала ликер, потом лежбище? — Эрик с силой ткнул вилкой в яичницу, будто пригвождая непрошенные воспоминания к дальнему уголку памяти, где они хранились, и отправил кусочек в рот.

— Да много чем, — Камерон пожал плечами. — Я обычно валяюсь в саду с книжкой или что-нибудь смотрю. Иногда сплю. Иногда — что-то готовлю или потею в спортзале. Но учитывая, как много ты работаешь физически, думаю, лучше выбирать что-то с горизонтальным положением. И так как нас двое, добавляется еще один занимательный вариант, — добавил лукаво.