Стая

 – Не верю своим глазам!

Испуганный парнишка почесал грязную шею, размазывая кровь по коже, покрытой дорожной пылью. Еще не понимая, что уже свободен, он судорожно ощупывал себя. Лай поднял ошейник и растерянно покрутил в руках.

– Это же невозможно! – он посмотрел на Коту расширившимися от изумления глазами и обвинил: – Так ты все-таки локки!

Девушка усмехнулась и покачала головой.

– Это просто фокус, Лай. – И хихикнула: – Такой большой, а в сказки веришь!

– Благодарю! – вдруг взвизгнул тощий пленник, бросаясь в ноги своей освободительнице.

Он хватал руки Коты и торопливо покрывал их поцелуями. – Госпожа локки, вы так добры! Благодарю!

Кота поморщилась и вывернулась.

– Не надо этого. – Она снова отстранила пылкого паренька. – Жутко неприятно!

Тот замер, что-то обдумывая. А Лай помахал ошейником перед самым носом Коты.

– Если не волшебство… Как ты это сделала?

– Ловкость рук, – отмахнулась девушка. – И никакого мошенничества!

– Я знаю, как отблагодарить госпожу за доброту, – снова взвыл бывший пленник, невежливо отталкивая Лая и мертвой хваткой вцепившись в руку Коты.

 – Книга! Пойдемте!

Он потащил девушку в темный проулок. Лай недоуменно посмотрел на них, покрутил ошейник, что-то обдумывая. Решительно подхватил узкий меч и побежал следом.

– Госпоже понравится, – без умолку трещал юнец, ведя Коту по узкому проулку, – редкая книга! Книга отступника! Хозяин очень дорожит ею!

Коридор, образованный высокими стенами без намека на окна и двери, внезапно кончился, и они оказались на небольшой площадке, перед старой башней крепостной стены.

Когда-то здесь была тюрьма. Потом харц приказал перенести ее в подвальные помещения главной башни, рядом с кладовой. Башня же осталась пустынной, лишь на самом верху дежурил одинокий стражник. Старый, обветшалый забор не скрывал потертые временем стены и покосившуюся дверь. Кота поморщилась, уловив запах, похожий на смрад в тайном ходе, через который Лай привел ее в замок харца.

Отступник тащил девушку к этой самой двери. Не сопротивляясь, Кота позволила ввести себя в затхлое помещение и с любопытством огляделась. Низкий потолок, некогда белый, местами обнажал потрескавшиеся от сухости доски. В мрачных стенах, будто бы умазанных сажей, зияли многочисленные проломы, через которые слабо проникал солнечный свет, роняя пыльные столбы в грязный пол, усеянный разным хламом.