Стая

Кота скрылась за пологом еще до того, как разошлась толпа.

Внутри он увидел, как матушка жреца что-то объясняет задумчивой Коте. Женщина живописно размахивала руками, периодически тыкая пальцем в рисунки на стенах. Не переставая говорить, подлетела к юноше, указала на живот, провела большими пальцами по бедрам, сделала круги на груди и стрелкой указала на чресла… Лай снова покраснел и поспешно отошел за спину девушки. А та лишь кивнула старушке и рассеянно произнесла:

– Как сложно… но я попробую.

Старушка с чувством выполненного долга посеменила к выходу, растворяясь в полумраке. Чуть замешкавшись, она несколько раз стукнула чем-то тяжелым по стене. В широкой нише у входа мелькнул огонек. Разросся в яркое пламя на острие некого подобия свечи. В воздухе распространился запах гари и прогорклого жира. Лай постарался не думать, из чего сделана эта свеча. Старушка подхватила толстый сальный стержень, подошла к дыре в каменном полу и разожгла небольшой костерок, тщательно выдувая угли.

Деловито кивнув, пальцами погасила свечу и торопливо вышла наружу.

В свете костра Кота казалась одним из наскальных художеств. Гротескные украшения на шее, скрывающие даже большой красный камень, грубо обрезанные волосы, лохмотья юбки, разные цвета которой слились сейчас в блекло-желто-коричневый плоский рисунок. Она разглядывала содержимое баночки, которую держала в руках. А на лице – знакомое выражение, которое он часто наблюдал у молодых пажей. Тех, кто впервые присутствовал на очередном празднике в замке харца.

Вроде все надо сделать безупречно… и в то же время, от них особо ничего не зависело.

– Что ж, господин наследник, сейчас я тебя сделаю красивым, – криво усмехнулась Кота и, забавно чуть зажав кончик языка между зубами, пальцем провела по животу Лая белую линию.

Тот едва сдержался, чтобы не отпрянуть. Прикосновение девушки вызывало одновременно щекотку и желание. Ироничное выражение на лице Коты сменилось задумчиво-мечтательным.

Так, будто бы она всегда грезила раскрасить обнаженное тело мужчины и, вот – сбылось, наконец-то. Поэтому Лай затаил дыхание и старался не мешать, хотя нежные пальцы, легко порхающие по разгоряченной коже, усиливали истому. Сладкая пытка. Он зажмурился и сжал кулаки, стараясь думать о чем угодно, только не о том, как золотятся искры костра, отражаясь в неровных прядях девушки. И не о том, как загадочно мерцает медовая кожа.