Солнце полуночи

Что она себе вообразила вместо того, чтобы прийти к очевидному ответу?

Я улыбнулся ей:

– Объяснишь мне кое-что?

– А когда я тебе отказывала?

– Пообещай, что объяснишь, – настаивал я.

– Обещаю, – нехотя согласилась она.

– По-моему, ты искренне удивилась, обнаружив, что я везу тебя сюда.

– Конечно! – перебила она.

– Вот именно. Значит, у тебя было какое-то другое предположение… Мне любопытно: зачем, по-твоему, мне вздумалось нарядить тебя?

Вопрос казался таким простым, шутливым и уместным.

Но она смутилась, посерьезнела, чего я не ожидал.

– Не хочу об этом говорить.

– Ты обещала.

Она нахмурилась:

– Помню.

Я едва не улыбнулся, ощутив, как вспыхнули во мне давно знакомое любопытство и нетерпение. Есть вещи, которые не меняются никогда.

– Так в чем же дело?

– Мне кажется, ты разозлишься, – серьезно ответила она. – Или расстроишься.

Я никак не мог увязать ее помрачневшее выражение лица с моим глуповатым вопросом.

"– И все-таки я хочу знать. Пожалуйста!

Она вздохнула. Скользнула взглядом по серебристым облакам.

– Ну… – после долгой паузы начала она, – я думала, будет… торжественное событие. Но никак не предполагала, что настолько банальное и человеческое… как выпускной!

И она возмущенно фыркнула.

Мне понадобилось мгновение, чтобы обуздать свою реакцию.

– Человеческое? – переспросил я.

Она смотрела на свое нарядное платье и машинально теребила шифоновую оборку. Я уже знал, что будет дальше. И не мешал ей подыскивать верные слова.

– Ну ладно, – наконец сказала она, и ее взгляд стал пристальным и вызывающим. – Я надеялась, что ты передумал… и все-таки собираешься сделать меня такой, как ты.

Я столько долгих лет терпел эту боль. И жалел, что она вынудила меня вновь ощутить ее. Пока я все еще держал ее в объятиях. Пока на ней было чудесное платье, бледные плечи серебрились в лунном свете, тени ночными озерами залегли в изгибах ключиц.

Решив не обращать внимания на боль, я зацепился за самое очевидное, что было в ее ответе.

Я взял себя за лацкан.