Солнце полуночи

Не точно такой же, как у Беллы, а чересчур сладкой, почти приторной. И имела необычный, хоть и не самый притягательный аромат. В запахе Чарли я никогда не замечал ничего особенного, но сочетание запахов его и Рене получилось удивительным.

– Ей дали снотворное, – поспешила объяснить палатная сестра, пока Рене подбегала к кровати, простирая руки. – Она побудет пока в таком состоянии, но через несколько дней вы сможете поговорить с ней.

– А дотронуться до нее можно?

Это был и шепот, и в то же время крик.

– Конечно, можете погладить ее по руке вот здесь, если хотите, только осторожно.

Рене остановилась рядом с дочерью и легонько приложила два пальца к ее руке. Слезы ручьем лились по ее щекам, и палатная сестра по-матерински обняла ее. Я с трудом удержался на своем месте, так мне хотелось утешить ее.

«Я так тебе сочувствую, детка. Как же я тебе сочувствую!»

– Ну-ну, дорогая. Она ведь поправится, так? Тот симпатичный доктор наложил ей швы уж так аккуратно, никогда такого не видывала. Незачем плакать, голубушка.

Рене всхлипнула.

– Из Флориды.

– Должно быть, вы совсем из сил выбились. Никуда ваша дочь не денется и ничего больше не натворит. Может, попробуете пока и вы вздремнуть, дорогая?

Рене позволила подвести ее к синему креслу с откидной спинкой и виниловой обивкой, стоящему в углу палаты.

– Может, вам что-нибудь нужно? У нас на посту есть туалетные принадлежности, если захотите освежиться, – предложила медсестра.

Теперь я лучше понимал, какой была жизнь Беллы с ее матерью. Неудивительно, что Белла стала такой внимательной и заботливой. Неудивительно, что пожертвовала своим детством, чтобы опекать эту женщину.

– У меня с собой, – Рене устало кивнула в сторону маленького чемодана, брошенного у порога.