Солнце полуночи

– Я с удовольствием закажу вам билет…

– Нет, дело не в этом. – Чарли вздохнул. – Знаете, у нас здесь тяжких преступлений совершается немного, но дело о злостном нападении, которое произошло прошлым летом, наконец передали в суд, и если меня не будет в городе, чтобы дать показания, это сыграет только на руку защите.

– Конечно, Чарли. Вам незачем беспокоиться. Занимайтесь своей работой, помогите наказать виновного, а я позабочусь о том, чтобы привезти к вам Беллу в хорошем состоянии и как можно скорее.

– Если бы не вы, я бы точно спятил.

– Это было бы замечательно! Буду очень рад возможности познакомиться с мамой Беллы.

– Имейте в виду, она поднимет шум.

– Это ее право, ведь она мать.

– Еще раз спасибо вам, Карлайл. Спасибо, что заботитесь о моей девочке.

– Ну конечно, Чарли.

Закончив разговор, Карлайл пробыл со мной всего несколько минут. Ему всегда с трудом удавалось сидеть сложа руки в больнице, полной страдающих людей.

Следующим важным событием стал приезд матери Беллы. Была почти полночь, когда Элис известила меня, что через пятнадцать минут Рене войдет в палату Беллы.

Я попытался привести себя в порядок в маленькой ванной при палате. Элис привезла нам новую одежду, так что я, по крайней мере, не выглядел пугалом. К счастью, к тому времени, как я додумался проверить это, мои глаза снова приобрели обычный цвет темной охры.

Покончив с приготовлениями, я опять погрузился в угрюмые раздумья. И гадал, не сочтет ли мать Беллы в отличие от ее отца, что это я виноват во всем. Если бы только кто-нибудь из них знал, как все было на самом деле!..

Из трясины мыслей меня внезапно вырвало то, чего я не ожидал. Никогда не слышал ничего подобного, значит, это и вправду встречалось редко – голос настолько чистый и сильный, что на миг я подумал, что кто-то проник в палату незамеченным.

«Моя дочь… Пожалуйста, кто-нибудь! Куда же мне? Детка моя…»

Следующим моим предположением было, что кто-то кричит внизу, в вестибюле больницы, – кажется, оттуда доносился этот голос, как я определил, едва сосредоточился. Но поднятого шума никто не замечал.

Однако все в вестибюле заметили кое-кого.

Женщину лет тридцати, может, постарше.