Солнце полуночи

Сквозь дверной проем слышались слабые звуки сирен – полиция искала машину, которая так безрассудно гоняла по улицам города. В том, что они найдут угнанный «кайенн», припаркованный в тени на тихой боковой улочке, я сомневался, но даже если найдут, мне все равно.

– Элис? – выговорила Белла.

– Элис здесь, – пробормотал я. – Она знала, где искать тебя.

Белла заскулила.

– Руку больно.

Я удивился тому, что она назвала именно руку. Повреждений было так много.

– Знаю, Белла. Карлайл даст тебе что-нибудь, и все пройдет.

Карлайл зашивал раны у нее на голове так быстро, что я не успевал следить за его руками. Ни одно место кровотечения не ускользало от его взгляда. Ему удавалось соединять крупные сосуды крошечными стежками, которые не сумел бы воспроизвести ни один другой хирург даже в идеальных условиях и при помощи систем вспомогательного кровообращения. Хорошо бы еще он прервался на время, чтобы ввести Белле какие-нибудь обезболивающие, но под сдержанностью и спокойствием я различал у него в голове мысли о том, что голова Беллы пострадала сильнее, чем ему казалось поначалу.

Внезапно Белла вздрогнула и почти села. Карлайл удержал ее за голову железной хваткой левой руки. Ее глаза широко раскрылись – белки были красными от лопнувших сосудиков, – и она закричала. Я даже не подозревал, что у нее остались силы на такой пронзительный визг.

– Рука горит!

– Белла? – вскрикнул я, по глупости на миг решив, что ей жарко от огня, бушующего у меня внутри. Неужели я причинил ей страдания?

Ее глаза заметались, она ничего не видела от крови и упавших на лоб окровавленных волос.

– Огонь! – кричала она, выгибаясь дугой, несмотря на скрип ребер. – Потушите огонь!

От ее мучительного крика я впал в ступор. Я понимал, о чем она говорит, но в приступе паники у меня все перемешалось в голове. Как будто кто-то другой заставил меня отвести взгляд от ее лица, направил мои глаза на испещренную малиновыми пятнами руку, которую она отталкивала от себя, мучительно сжимая и выкручивая пальцы.

Короткий неглубокий порез рассекал кожу у основания ее ладони. По сравнению с другими ранами эта была пустяковой. Кровотечение уже останавливалось…

Я понимал, что вижу, но не мог подобрать слова.

Все, что я смог, – ахнуть:

– Карлайл, ее рука!

Он неохотно отвлекся от работы, и его пальцы замерли – впервые с тех пор, как он к ней приступил. Шок обрушился и на него.

Голос прозвучал опустошенно:

– Он укусил ее.

Вот они, эти слова: он укусил ее.