Солнце полуночи

Не слишком ли тяжело для нее? Она нетерпеливо потянулась к сумке, я осторожно повесил ремень ей на плечо.

И на драгоценную секунду прижался лбом к ее лбу.

– Жду в машине, – даже шепот не смог скрыть отчаяния в моем голосе. – Ну, давай.

Я подтолкнул ее к двери и выскользнул в окно, чтобы быть на месте к тому времени, как она выйдет.

Эмметт уже поджидал меня на земле. Он вскинул подбородок, указывая на восток.

Я мысленно потянулся в этом направлении – и действительно, следопыт находился на расстоянии чуть более полумили.

«Здоровяк сегодня стоит на страже. Терпение».

Значит, он видел Эмметта на деревьях, но никого из нас, остальных, сейчас увидеть не мог. Предположил, что я здесь, или остерегался засады? Будь сейчас с нами Джаспер, мы подкрались бы к нему с трех сторон, и…

«Эдвард!» – предостерегающе окликнула меня Элис из своего укрытия. Думала она о возможностях, которые открывались в будущем по ходу моих мыслей. Следопыт увертлив. Мы оставили бы Беллу без охраны.

– В чем дело? Я думал, он тебе нравится, – допытывался Чарли, уже сошедший вниз.

Я принял твердое решение о том, что будет дальше."

"«Ясно», – откликнулась Элис. Она выползла из-под пикапа и шмыгнула в джип. Переключившись на нейтралку, она бесшумно вытолкала машину с подъездной дорожки и покатила ее по улице – низко пригнувшись, одной рукой держась за дверцу, другую стараясь не поднимать высоко и управляя рулем всего двумя пальцами. Мне не хотелось, чтобы внезапный рев двигателя отвлек Чарли от объяснений Беллы.

Понаблюдав за Элис с полсекунды, Эмметт обернулся ко мне и вопросительно вскинул брови: «Помочь ей?»

Я покачал головой. «Чарли, – напомнил я, беззвучно шевеля губами. – Следуй бегом».

Он кивнул и снова запрыгнул на дерево, где его наверняка увидит следопыт и не решится приблизиться. Но даже при виде Эмметта Джеймс не отступил; разыгравшаяся сцена заинтересовала его, он был уверен, что уйдет от любой внезапной погони. Меня так и подмывало доказать ему, что он не прав.

– Да, нравится, – тем временем объясняла Белла глухо и невнятно. Слезы лились у нее ручьем, а ведь я знал, что ее актерского таланта недостаточно, чтобы сыграть плач. Боль в ее голосе была почти осязаемой.

В ответ мои внутренности скрутила судорога. Белла не заслужила такого. Она расплачивалась за мою ошибку. За мое безрассудство.

– В том-то и дело! – рыдала она.