Солнце полуночи

Как легко она оценила человечность. Даже не представляя себе, какие бездны отчаяния означает ее потеря.

Белла сделала еще шажок ко мне и теперь стояла так близко, что тепло ее тела ощущалось острее, чем солнечное. Она подняла ко мне лицо, лучи позолотили ее шею, игра света и тени подчеркнула движение крови по артерии у самого выступа челюсти.

Мой организм отреагировал инстинктивно: во рту прибавилось яда, мышцы напряглись, мысли спутались.

Как быстро все это всплыло! От будущего, показанного в видениях, нас отделяли считаные секунды.

Я затаил дыхание и сделал длинный шаг от нее, предостерегающе вскинув ладонь.

Она и не пыталась последовать за мной.

– Я… извини, – шепнула она, повысив голос на втором слове и превратив утверждение в вопрос. Она не знала, за что извиняется.

Я осторожно расслабил легкие, сосредоточился и сделал вдох. Ее запах причинил мне не больше боли, чем обычно, – не стал вдруг ошеломляющим, чего я почти боялся.

– Мне нужно время, – объяснил я.

– Ладно. – Она говорила по-прежнему шепотом.

Нарочито медленно я обошел ее и направился к середине луга. Там я сел в невысокую траву, напряг мышцы, усилием воли сковал их, как делал раньше. И принялся старательно дышать, прислушиваясь к ее нерешительным шагам: пройдя тем же путем, что и я, она села рядом, и я вдохнул ее аромат.

– Так ничего? – неуверенно спросила она.

Я кивнул.

– Просто… дай мне сосредоточиться.

Ее глаза стали огромными от растерянности и тревоги. Мне ничего не хотелось объяснять. Я закрыл глаза.

Это не трусость, твердил я себе.

Я направил все внимание на ее запах, на шум крови в камерах ее сердца. При этом позволил двигаться только легким. Все прочее, что меня составляло, я заключил в оковы полной неподвижности.

Сердце Беллы, напоминал я себе, пока непроизвольно работающие системы организма реагировали на раздражители. Жизнь Беллы.

Я всегда старался ни в коем случае не думать о ее крови – от запаха мне было не сбежать, но движение этой крови, пульсация, тепло, жидкая вязкость – задерживаться мыслями на всем этом я себе не позволял.