Солнце полуночи

Может, она выбрала эту одежду по какой-то более важной причине и эта причина рассердила ее, когда я засмеялся? Но как можно заводить такие расспросы, не рискуя показаться странным? Я был уверен лишь в одном: по какой бы причине она ни сделала такой выбор, она отличается от моей.

При мысли о том, с какой целью выбрана моя одежда и что она предвещает, я внутренне содрогнулся. Но уклоняться от предстоящего не следовало. Нельзя прятаться от нее. Она заслужила право знать все.

Пока она шагала вместе со мной к своему пикапу, улыбка вернулась на ее лицо и вдруг стала чуточку самодовольной.

– Мы же договорились, – торжествующе напомнила она и потянулась через пассажирское сиденье, чтобы отпереть дверцу с той стороны.

Мне оставалось лишь мысленно пожалеть, что остальные причины моего беспокойства не настолько незначительны.

Изношенный двигатель закашлялся, пробуждаясь к жизни. Металлическая рама затряслась так отчаянно, что я испугался, как бы она не развалилась.

– Куда нам? – спросила она, перекрикивая весь этот рев и грохот. С усилием переведя рычаг на заднюю передачу, она оглянулась.

– Сначала пристегнись, – потребовал я.

Она метнула в меня негодующий взгляд, но со щелчком пристегнулась и вздохнула.

– Так куда? – снова спросила она.

– На север, по Сто первому шоссе.

Медленно проезжая через город, она не сводила глаз с дороги. Я размышлял, разгонится ли она, когда мы выедем на главную улицу, но она продолжала держать скорость на три мили в час меньше разрешенной. Солнце все еще висело низко над горизонтом на востоке, окутанное тонкими слоистыми облаками.

– Как думаешь – к вечеру мы наконец выберемся из Форкса? – спросил я, зная, что никакой критики в адрес своего пикапа она не потерпит. Она отреагировала именно так, как я и предвидел.

– Имей совесть! Этот пикап годится твоей машине в дедушки, – возмутилась она, но все же заставила двигатель работать чуть быстрее.