Солнце полуночи

«В это воскресенье?»

«Да, которое послезавтра».

В этом видении Белла была совершенством: здоровым человеком, улыбающимся моим родителям. В синей блузке ее кожа словно светилась.

«А вот как это будет, я еще не совсем уверена. Пока это еще только отдаленная возможность, но я хочу подготовить Джаспера».

В видении Джаспер стоял у подножия лестницы, вежливо кивал Белле, и его глаза золотисто мерцали.

– Это… уже после узла?

«Одна из нитей».

У нее в голове опять начала раскручиваться длинная вереница возможностей.

– Какие у меня успехи?

Она поджала губы. «Семьдесят пять к двадцати пяти?» Это был вопрос, и я понял, что она проявила щедрость в оценке."

"«Да ладно тебе, – мысленно продолжала она, увидев, как я сник. – Ты бы принял это пари. Как я».

Я невольно оскалил зубы.

– Я тебя умоляю! – продолжала она. – Не могла же я упустить такую возможность. Речь не просто о Белле. Насчет того, что с ней все будет в порядке, я вполне уверена.

– Ты не всеведуща.

– Но достаточно близка к этому.

Ее шутливое настроение мне не передалось.

– Если бы ты знала все, смогла бы объяснить мне, что делать.

«Ты сам разберешься, Эдвард. Я точно знаю».

Еще бы знать и мне.

* * *Когда мы вернулись, дома были только мать и отец. Видимо, Эмметт предупредил остальных, чтобы слиняли и затаились на время. Но мне было все равно, даже если бы они остались.

Карлайл ждал у подножия лестницы, отгородиться от его мыслей было нелегко: в них теснились те же вопросы, об ответах на которые я недавно умолял Элис. Мне не хотелось признаваться ему во всех слабостях, которые не давали мне сбежать прежде, чем будет нанесено еще больше ущерба. Не хотелось, чтобы Карлайл знал, какой ужас случился бы, если бы в тот раз я не вернулся в Форкс, как низко способно пасть мое чудовище.

Проходя мимо, я лишь коротко кивнул. Он понял, что это значит, – что я вижу его опасения, но ответить мне нечего. Вздохнув, он кивнул в ответ. Потом медленно поднялся по лестнице, и я услышал, как он вошел в кабинет к Эсме. Они молчали. Я старался не слушать, с какими мыслями она вглядывалась в лицо Карлайла, – ее тревогу, ее боль.